Деловито шагая по коридорам, заглядывая в жилые комнаты, внимательно ловя разговоры, он составил для себя приблизительный регламент завтрашнего мероприятия. Сбор гостей с полудня и до четырнадцати ноль-ноль. Два часа отведено для нужных встреч нужных друг другу людей в неформальной обстановке. Обычный регламент для подобного рода мероприятий. Нужно ж не только поздравить именинника, но и дела поделать. Личные или казенные. В четырнадцать ноль-ноль перед парадным входом начнется церемония. Все приглашенные выступят с речами, прыжками и ужимками – до праздничного обеда. С четырнадцати до пятнадцати – по регламенту. На деле, конечно, не уложатся: народ у нас исстари речист. Пастух вполне официально просмотрел список приглашенных. Тот лежал на столе главного администратора резиденции, который на глазах Пастуха выбежал из кабинета и рванул по лестнице наверх по каким-то крайне важным и горящим делам. Гольфист в списке поздравителей шел четырнадцатым. Если навскидку прикинуть время его выступления, то получится где-то ближе к трем.
Если получится вообще…
Пастух внятно предполагал, где все произойдет. И почти уже точно знал – как. Скверно было, что стопроцентный результат он себе не рисковал гарантировать. Ну, не рисковал! Ну, девяносто девять – это здраво, но…
И знал, что «но» выйдет ему, Пастуху, боком.
Каким боком?
Косым, каким-каким…
Слезы – вода, как любил говорить Комбат.
А стопроцентный вариант – это расстрел по приговору суда в казенном доме…
Пастух вышел из резиденции и отправился к брошенной машиненке. Охрана на проходной у ворот его даже не заметила: рабочий народ шастал туда-сюда непрерывно. Пропускной режим был временно приостановлен. Добрался до пляжа, выгнал авто на трассу и поехал за Мальчиком. Что-то тот должен будет рассказать Пастуху. Даже если нечего рассказывать. Пастух умел спрашивать. И не надо думать ничего дурного…
Дважды проехал мимо ворот и калитки Гольфиста, но никого не увидел. Вообще никого не было: ни у ворот, ни на улице. На третьем круге все-таки встретил Мальчика. Тот шел по улице навстречу машине и толково делал вид, что он – местный, родительский, добропорядочный и гуляет.
Пастух притормозил, и Мальчик быстро сел рядом.
Спросил:
– Как твои дела?
И получил в ответ:
– Изрядно!
– Рассказывай, – разрешил Пастух.
Мальчик поработал полезно, но не без излишеств, которые Пастух счел бы вредными для дела, однако не стал, понимая: делу уже ничем не повредишь. Процесс, как говаривал былой вождь, пошел.
По словам Мальчика, Гольфист вообще из дому не выходил. Минут двадцать поболтавшись по улице и никого в этот час на ней не встретив, Мальчик ткнулся в калитку, та оказалась открытой, и он прямым ходом потопал к дому.
Тут Пастух насторожился.
А Мальчик легко и вольно рассказывал, как поднялся на крыльцо, заглянул в приоткрытую дверь, покричал стандартное: «Есть кто живой?» И услыхал откуда-то сверху: «Пока есть? А вы кто?» И послышались сначала шаркающие шаги – тапочки без задников по паркету, а потом шлепающие – те же тапочки, но по ступенькам. И перед наглым пришлецом возник толстый и лысый дядька лет под сто (возрастная оценка Мальчика), в какой-то бабской вязаной кофте без рукавов, надетой на синюю майку с красной надписью на груди: «Все мы – рыбы».
Отвечать на прямой и логичный вопрос дядьки Мальчику не хотелось, поэтому он ушел от него:
– Почему мы рыбы? Я точно не рыба, я плаваю плохо…
Дядька засмеялся и объяснил. Вполне приветливо.
– Мы рыбы, потому что нас то и дело жарят все кому не лень. Сверху и снизу. А нам хочется на волю, на чистую воду, в водоросли, наконец. Не так ли?
Мальчик кивнул согласно. Утверждение показалось ему здравым, да и объяснение – убедительным.
– А вообще-то рыба – мой бизнес, – дообъяснил дядька, все еще стоя на лестнице, то есть серьезно возвышаясь над мелким Мальчиком. – У меня есть пара-тройка рыборазводных хозяйств… А ты все же кто?
– Мальчик я, – сказал Мальчик. – Прохожий. Пить хочу. Лучше молоко.
– Ты наглый мальчик, – опять засмеялся дядька, – дуй за мной. – Сошел с лестницы и пошел куда-то. Оказалось – в кухню. Там он достал из холодильника початый пакет молока, налил в чашку. – Садись. Пей. Хлеба дать?
– Лучше с сыром, – сказал Мальчик.
Завтракал-то он давно…
