Пастух внимательно слушал рассказ Мальчика и, если руку на сердце, завидовал ему. В его годы он тоже был наглым и нахальным, но вся эта совокупность возникла и отточилась по необходимости, жизнь Пастуха, как мудро утвердил бородатый философ, с малых лет была борьбой – за место у стола, за кусок хлеба, за койку у окна, а потом – за брата, за брата, за брата! И слова тоже служили оружием, а при умении их употребить – еще каким! А для Мальчика, проходящего ныне ту же несладкую школу жизни, что и Пастух, слова были не столь оружием, сколь инструментом, атрибутом красивого и азартного шоу. Если уж вернуться к термину «оружие», то стоило бы вспомнить какого-нибудь героя вестерна, по-жонглерски орудующего своим длинноствольным револьвером, или дальневосточного бойца, вращающего обоюдоострый меч так, что он превращается в яркое и опасное солнце. А Пастух – солдат из хорошего старого фильма про пустыню, который легко, без промаха и не выпендриваясь стреляет из любой ситуации. Но – не артист, нет.
А Мальчик имел явные артистические задатки. Как, кстати, и брат Пастуха. Это про него в детдоме говорили: не уговорит, так заболтает. Иногда – в осуждение, чаще – с завистью.
Он, Мальчик, подробно и весело рассказал о том, как после молока с бутербродом рыбный толстяк повел его вниз и показал та-а-кую коллекцию оружия, та-а-кую, что крыша едет, он, Мальчик та-а-аких коллекций даже в телевизоре не видал.
– И позволил мне все подержать и даже поприцеливаться, – этим пассажем завершил рассказ.
Смотрел на Пастуха, ждал оценки.
– Теперь выводы, – подождал с оценкой Пастух.
– Выводы?.. – озадачился Мальчик. – Ну, не думал… – Неожиданно спросил: – Это ведь тот мужик, который… – оборвал вопрос.
Но Пастух понял.
– Тот, который, – ответил утвердительно.
– Ага, – задумался Мальчик, но ненадолго. – Выводы, значит… Первое: мужик добрый, очень умный, веселый и одинокий человек. Второе: ему нравится быть одиноким, но, наверно, он хотел бы не быть им. Но почему-то не получается. Он сказал, что есть жена и дочь, но они живут где-то далеко. А он один… – Мальчик помолчал. Добавил: – Добрый он. Жалко его. И за что? Может, не надо?..
– А вот это уже не твой вопрос, – жестко ответил Пастух. – Ты неплохо поработал. Излишне рисково, но – сошло. Он тебя запомнил?
– Конечно! Я у него целый час пробыл.
– Он тебя спрашивал: откуда ты, чей ты, почему один? Ну и прочее…
– Он ни о чем не спрашивал. Вообще! Он только рассказывал. О пистолетах. О мечах. О ножах. И показывал. И подержать давал. Знаешь, Пастух, ему там очень тоскливо в этом доме. Даже прислуги нет.
Хорошее замечание – о прислуге. Пастух ругнул себя: первое, о чем надо было спросить Мальчика – это о возможных свидетелях его визита к Гольфисту.
– Точно нет?
– Я бы увидел. Или услышал. Дом-то небольшой, в общем… Там, в поселке, куда громадней дома есть.
– Ты пистолет дуэльный видел? В комнате, где оружие, на столе, на подушке…
– Видел. И табличка на нем золотая привинчена. Это – подарок Губеру на день рождения, он сам сказал. И сказал, что пистолет – может быть, тот самый, из которого убили Поэта. Во всяком случае, один в один. Он мне дал его подержать…
В голосе Мальчика появились нотки восторга. Что ж, Пастух его понимал.
– Что он еще сказал про пистолет?
– Что он дорогой. Потому что старый и отделка… Что он заряжен и готов к работе… Что он предложит имениннику выстрелить из него…
– Ты хорошо поработал, – повторил похвалу Пастух. – Только в следующий раз давай заранее обговаривать свои действия. ОК?
– ОК! – ответил Мальчик. – Твоих действий это тоже касается?
А почему бы и нет, подумал Пастух.
И ответил:
– А почему бы и нет?..
Дальше ехали молча. Добрались до дома, Пастух забрал из багажника свою неразлучную дорожную сумку, поднялись в квартиру.
– Не исключено, что завтра ты мне понадобишься в деле. Там, в резиденции… – сказал Пастух.
– Как я туда попаду? – удивился Мальчик.
– Это просто, – ответил Пастух. – Сложней понять, что ты, двенадцатилетний пацан, делаешь в закрытой резиденции, где все гости имеют особое приглашение…
– А я, например, сын сторожа. Или официантки. Или охранника какого-нибудь.
– Исключено. Ничьих детей там по определению быть не может. Режимное мероприятие. У половины гостей – своя охрана. Випы, блин!.. – Пастух замолчал. Потом сказал: – Я подумаю. Время у нас есть… Ты почитай чего-нибудь или телик посмотри. Мне поработать надо.
– Не вопрос, – ответил Мальчик и включил телевизор, который был старым, но работающим и даже цветным.
А Пастух достал из сумки ноутбук и пошел в кухню. Не исключено – думать.
Из дому они выбрались рано – около восьми утра. Пастух, как водится, оставил на столе деньги за месяц и ключи. Позавтракали, заехали в недалекий от дома банк, где Пастух забрал из хранилки свои секретные и непонятные вещички.
– Так понимаю, отсюда и – дальше? – аккуратно спросил Мальчик.
– Не отсюда. От резиденции. Оттуда, кстати, прямой путь в наше «дальше».
– Это куда это? – полюбопытствовал Мальчик.
– За кудыкины горы, – стандартно ответил Пастух, и Мальчик заткнулся.
