– Другой мегаполис? – вождь озадаченно посмотрел на нее. – А зачем он вам? Думаете, что там люди живут лучше, чем здесь? По моему личному убеждению, если есть общность людей, то есть и неравенство между ними. Это непреложный закон.
– А если вы не правы?
– Тогда вы вернетесь и расскажете мне об этом, – спокойно парировал вождь. – Только боюсь, как бы вы не увидели в другом мегаполисе еще более страшные вещи, чем эта гора мертвых тел.
– А вы не думали, что эти люди могли погибнуть от вируса? – нашелся Рим.
– Поверь мне, парень, если бы они были заразными, то вся Пустошь давно бы вымерла, – кровь больше не текла из раны на руке вождя, но он был бледен как мел, – ступайте, отчаянные головы, мне пора обратно, пока мои товарищи не решили, что вы меня прикончили. Без моего управления они, пожалуй, чего доброго, действительно начнут жрать друг друга.
– Мне жаль, что я покалечил ваших людей, – Рим совсем поник, понимая, что совершил настоящее убийство.
– Что-то подсказывает мне, что мы все равно долго не протянем. Вы ведь сами знаете, что жители Пустоши редко доживают до сорока пяти и причиной тому вовсе не шакалы или чертовы многоножки.
Вождь махнул на прощание здоровой рукой и заковылял обратно в поселение.
– Что он имел в виду, когда говорил, что люди умирают сами по себе? – Негодовал Рим.
– Он имел в виду то, что сказал, – для Жани эта тема тоже была больной, но сейчас она не хотела об этом говорить, – раз уж так вышло, нужно двигаться дальше.
– Мы не вернемся домой, чтобы подлатать тебя? – Рим обеспокоенно воззрился на девушку.
– В этом нет нужды. Я дойду. – Она убрала обрез в кобуру и первой вступила под сень высоких деревьев, оставляя за спиной сваленные в кучу человеческие тела, не желая больше смотреть на эту страшную картину.
Рим пробирался через густой лес, переступая через огромные корни деревьев, высившихся над головой. Деревья оказались такими огромными, что человеку не хватило бы размаха рук, чтобы обнять его ствол. Жани плелась следом, боль в ноге не давала развить ей серьезную скорость, но она стоически терпела, не желая сдаваться в самом начале пути.
– Все-таки как ты думаешь, что случилось со всеми этими людьми, тела которых власти мегаполиса вышвырнули за пределы городским стен? – Рим пытался отвлечь девушку от тяжелых раздумий, в которые та была погружена.
– Может город просто не хочет хоронить их в городской черте, – пожала плечами девушка, в ее голове роилось слишком много мыслей на этот счет, – а может в мегаполисе действительно вспыхнула какая-нибудь заразная болезнь.
– Тогда бы тела просто сжигали. Это куда надежнее, – поспешил не согласиться с ней Рим.
– Ну, а что ты сам думаешь на сей счет?
– Пока многоножка не сожрала моего товарища по несчастью Клода, то он рассказывал о странных экспериментах над людьми мегаполиса, но тогда тела выбрасывали в сточные канавы, а теперь решили попросту выкидывать их в Пустошь, чтобы ни у кого не возникло вопросов.
– И что же это за эксперименты такие на стариках, женщинах и детях?
– Понятия не имею, – покачал головой Рим и остановился, делая небольшой привал. Он отвинтил горлышко фляжки и передал ее девушка, чтобы та смогла утолить жажду.
– А здесь по-своему красиво, – он огляделся вокруг, рассматривая диковинные кусты с острыми листьями, гигантские деревья и щебечущих в вышине птиц, которые не встречались в Пустоши.
– Не забывай, что здесь куда опаснее, чем на родной свалке, – напомнила ему Жани, протягивая фляжку, – и постарайся быть начеку, вдруг окажется, что эти птички на ветках вовсе не безобидные птахи, а плотоядные твари.
– Забавно вышло с этими каннибалами, – усмехнулся Рим, закрепляя фляжку на поясе, – мне и в голову не могло прийти, что они придумали себе такую легенду.
– У них не было особого выбора. Не так давно между бандами велась ожесточённая война и многие из них исчезли из Пустоши навсегда.
– И за что здесь было сражаться? – не понимал Рим. – За кусок земли, заваленный всевозможным мусором?
– Когда долго живешь по строгим канонам и социальным нормам, то порой не так просто принять настоящую свободу. Она ослепляет и вскоре понимаешь, что совсем не готов брать на себя ответственность за свою собственную жизнь.
– Старая песня, – хмыкнул Рим и собрался идти дальше. – Как твоя нога? Мы можем отдохнуть подольше или вовсе здесь переночевать?
– Солнце еще высоко, а мы плетёмся непозволительно медленно, – вздохнула Жани, ругая себя за неосторожность, она ведь могла заметить чертов трос, если бы оказалась чуть повнимательней.
– Вождь почему-то был уверен, что мы не выберемся из леса, – на Рима вдруг нахлынуло отчаяние, неожиданно он осознал как далеко забрался от дома.
– Полагаю у него были для этого все основания, надеюсь тот факт, что мы обладаем огнестрельным оружием, может вселять в нас большую надежду, – Жани поднялась на ноги с корня, на котором остановилась передохнуть и пошла дальше, опираясь на толстую палку, найденную Римом.