— Игвы уже давно проникли в ваш мир! — ответил он грустно. — Те летающие тарелки, которые так удивляют вас, это не корабли пришельцев с других планет вашего мира, а летательные аппараты игв! Благодаря им, игвы проникают в лежащие рядом с ними иные пространства! Летающие тарелки не летят к вам из беспредельных пространств космоса, они появляются как бы из–за невидимой вами стены, ибо пространство Другкарга входит в пространство Энрофа, только жизнь в них соткана из различных видов материи! Ваш мир пока непригоден для существования игв, хотя они имеют на него далеко идущие планы! Те пленные, которых ты только что видел, послужат исходным материалом для создания человеко–игв! Создав жизнеспособных метисов, игвы смогут беспрепятственно колонизировать ваш мир!
— Смогут ли наши потомки противостоять этой агрессии? — спросил Я.
— Нет! — ответил Даниил. — Для этого вам нужно объединиться, но вы враждуете между собой, и потому игвы расправятся с вами так же легко и просто, как небольшое семейство китов расправляется с громадным косяком сельди!
— Но ведь Бог не даст нам погибнуть?!
— А вы не погибнете, вы станете другими! Для человечества на ступени вашей духовной деградации оккупация Энрофа игвами станет падением вниз, то есть тем, к чему вы так упорно стремитесь! А для игв, ваша колонизация станет ступенькой вверх на их пути к Свету, то есть благом! Ибо богом для игв является князь тьмы! И они своего бога, в отличие от человека, и видят, и слышат, и понимают!
В воздушном пространстве летали какие–то существа, напоминающие не то ящериц, не то змей. У каждого из этих существ было по две пары длинных и тонких лап. Пасти их были наполнены острыми зубами. Существа имели длинные хвосты, закрученные в плоскую спираль. И с помощью этой спирали они управляли полётом. Но самым удивительным было то, что эти существа обладали двумя парами крыльев. Первая пара крыльев обозначала начало длинного и тонкого туловища, другая же пара была расположена у основания хвоста.
Внизу в куче мусора копошилось другое животное. Оно было прямоходящее и похожее на кенгуру. Хвост его скорее походил на третью ногу. Он был менее развит, чем иные конечности и служил третьей точкой опоры. Когда это существо находило какую то пищу, то оно садилось, опираясь на свой хвост, и поедало добычу. Верхними своими конечностями это существо действовало так же уверенно, как человек руками.
Одна из четырёхкрылых ящериц опустилась ниже и зависла над роющимся в отбросах существом. То, заметив опасность, повернулось всем туловищем к нападавшему и стало играть своими мышцами, демонстрируя ему их могущество. Участники назревающего конфликта имели разные весовые категории, и явным преимуществом обладал мусорщик. Ящерица отступила, она вновь взмыла вверх и, казалось, потеряла всякий интерес к тому, что творилось внизу. Как только мусорщик успокоился, ящерица спланировала вниз, и приземлилось за зданием. Она сложила свои крылья, плотно прижав их к туловищу и, припадая к земле, бесшумно двинулось к мусорным кучам. Мусорщик, поглощённый своим занятием ничего этого не заметил. Приблизившись на достаточное расстояние, ящер изготовился, и сделал стремительный прыжок. При этом его хвост развернулся и стал похож на лассо. На конце хвоста обнаружился острый коготь. Ударом своего тела ящер сбил мусорщика и как удав спеленал его. Он обнял его всеми четырьмя лапами, обвил его своим туловищем и хвостом. Коготь вонзился в шею. По–видимому, когтем хищник поразил какой–то важный нерв, либо в тело жертвы была введена некая доза яда, которая частично его парализовала. Вскоре яростные сопротивления мусорщика прекратились. Не дожидаясь прихода смерти, ящер, издавая звуки похожие на мурлыкание довольного собою кота, стал пожирать свою жертву. Вопли несчастного заполнили пространство. В том ужасном крике не было ни мольбы о помощи, ни призыва к состраданию, ни обращения к милосердию. В том вопле звучали только ноты безысходности и крайней степени отчаяния. Ящер методически вырывал куски мышц из тела страдальца и, мурлыча, слизывал зеленоватую кровь, сочащуюся из ран.
Свидетелями разыгравшейся передо мной трагедии были и многочисленные игвы, сновавшие повсюду, но никто из них не обращал на эту жуткую сцену абсолютно никакого внимания. Я лихорадочно искал своим взглядом что–либо, что я смог бы использовать, как оружие и прийти на помощь к несчастному. Но ни камня, ни палки я не находил. Наконец я увидел обломанный сук дерева. Мне он показался вполне подходящим.
— Нам нельзя вмешиваться в ход событий! — остановил альтруистический порыв мой Учитель. — В этом мире не принято оказывать кому–либо помощь! Ибо любовь к жизни, источаемая сердцем Бога, в своём движении по Вселенной не достигла этого пространства!
Насытившийся ящер распеленал жертву, облизнулся, взмахнул всеми своими крыльями и тяжело взлетел. Внизу продолжал рыдать искалеченный мусорщик. В его растерзанной груди я увидел бьющееся сердце.
