На самое первое место вы у себя поставили национальную принадлежность, а только потом все остальные!
Здесь Виталий Пармёнович затянул паузу и делегаты от дирекции, следуя инструкции и особо не вдаваясь в смысл выступления, к великой досаде Алексея Ивановича захлопали некстати. Задние ряды подхватили и поэтому аплодисменты получились вполне приличными. Виталий Пармёнович несколько удивился реакции зала, хотя на его лице, напоминающем гранитный булыжник, прочесть это было практически невозможно. В своём выступлении он хотел добавить, что те специалисты, которых он направлял сюда, были в основном русские, и что национальность стала основной причиной для их выживания с этой стройки. Что основные кадры здесь, это выходцы с Западной Украины, то есть националисты. Но он вовремя сообразил, что ему как крупному специалисту могут простить очень многие прегрешения, но даже разговор на тему о национальной неприязни, ему не простят никогда.
По окончании его речи, председательствующий предоставил слово уполномоченному из ЦК, предварительно разбудив его вежливыми покашливаниями почти в самое ухо. Тот, не решившись на самостоятельное путешествие аж до самой трибуны, начал свою речь, неожиданную для своего дряхлого тельца, сочным басом с повелительными нотками в голосе, прямо с места:
— Я вот слушал вас, слушал и пришёл к выводу, что вы совершенно не желаете ускоряться! Мало того, вы наоборот саботируете стройку! Наши товарищи с Польской Народной республики ждут нашу энергию, а вы вместо того, чтобы выполнять поставленные партией задачи, пьёте водку и пиво! Я этого не потерплю! Я возьму всё под свой личный контроль!
Вероятно, высокому гостю не доложили вовремя, что меры по борьбе с пьянкой и алкоголизмом, согласно последним директивам ЦК КПСС, были приняты самые серьёзные. Что это проклятое пиво за последние несколько месяцев, появилось в городе в первый раз. Но сев на свеженькую лошадку, выступающий перенёс всю свою энергию только на алкогольные напитки, и было тяжело предсказать, когда же он исчерпает эту тему. Часть слушателей решила, что перед ними один из авторов антиалкогольной кампании, и что всё то количество спиртного, которое ему было отмерено судьбою, тот уже давно выпил.
С большим опозданием сообразив, что он не на съезде профсоюзов, а перед представителями огромного коллектива, ожидающего от него конкретных решений по организации производства, «Призрак коммунизма» закончил:
— Я вам сюда комиссаров пришлю! Да! Да! Комиссаров! В кожанках и с маузерами! Они вас быстро научат работать! В каждое подразделение по комиссару поставлю! Сколько надо? Двадцать? Сорок? Сорок и пришлю! Они вас так ускорят, что вы раньше срока сдадите мне станцию!
Знакомство Безродного с «самыми достойными сынами народа» ограничивалось лишь праздничными демонстрациями, когда в первых рядах колонны он нёс портрет какого–нибудь члена политбюро. Поэтому он ждал выступления такового с нетерпением. Ему хотелось услышать его живую речь, а не читать потом газетную стряпню, просеянную через мелкое сито цензуры. «Для этого комиссара ещё не закончилась гражданская война! — с ужасом сделал он вывод. — Потому мы так плохо и живём, что нами командуют маразматики из прошлого века. Неужели они там все такие? Это они руководят той партией, которая называет себя не иначе, как ум, честь и совесть нашей эпохи? Вот эта древняя реликвия и есть наши ум, честь и совесть?» Однако ответить на свои вопросы он так и не смог и успокоил себя мыслью, что в глубинку посылают далеко не самых лучших, а уж тем более не самых умных, которых в Центральном Комитете КПСС, по–видимому, тоже катастрофически не хватает.
Досадуя на себя, что не нашёл времени и не доложил высокому начальнику о ходе антиалкогольной кампании (а работа была проведена приличная, были уничтожены две крупные плантации хмеля, закрыто два небольших пивных завода, выпуск вина по области сократили в два раза), секретарь обкома закрыл собрание:
— Я с этой высокой трибуны обещаю вам, что людьми для досрочного пуска станции я обеспечу! Сколько человек надо? Две тысячи? Будет две! Три тысячи? Значит, будет три! Я сюда колхозников пришлю! Пусть мы сорвём планы поставки государству сельхозпродукции (секретарь обкома покосился на «Призрака коммунизма»), но станцию мы пустим! Разрешите мне от вашего имени заверить нашу партию и наше правительство, что Хмельницкая атомная электростанция войдёт в строй на два дня раньше намеченного партией срока! Ура, товарищи!
Из динамиков грянул гимн Советского Союза. Все встали и торжественно подхватили:
Из всего текста гимна Камушев помнил только слова припева и когда припев начинал звучать, он торжественно выводил:
