Загадка осталась загадкой. Барсук пообещал, что все связи покойного Челядинцева будут изучены чуть ли не под микроскопом. И если найдется хоть кто-то или что-то, связывающее его с КРТ… Генерал не договорил, но и без того было понятно: именно Моргулис (хоть имя его ни разу не всплыло в разговоре), – обладающий самыми большими возможностями игрок на этом поле. И преследуемые им цели не ясны совершенно…
Обсудили и остальные линии, наметившиеся в расследовании, и возможную их связь с утренним покушением; а напоследок генерал-майор прозрачно намекнул, что Стрельцова ждет сюрприз. Какой именно – не сказал. Стрельцов нахмурился, сюрпризы он не любил.
Но данный конкретный сюрприз, поджидавший в расположении группы «Немезида», оказался приятным. Хотя большинство российских граждан так бы не посчитали – обнаружив в своем жилище либо офисе десяток фигур в мимикрирующем камуфляже и в глухих, никогда не снимаемых, закрывавших все лицо капюшонах. Сейчас униформа приобрела светло-серый оттенок краски, покрывавшей стены, лишь сохранили прежние, черные с золотом, цвета эмблемы на рукавах, – изображали они манула, туркестанскую горную кошку, – зверь оскалился, растянул тело в прыжке. И три буквы снизу: «ДОН».
Как их только не называли, ребят из дивизии особого назначения МВД! «Донцы», «чистильщики», «манулы», «буйный Дон»… А еще: «фашисты», «куклуксклановцы», «цепные псы режима»…
Стрельцов не знал – попросту никогда не видел – лица человека, поднявшегося из кресла ему навстречу. Однако обнялся с ним, этакую медвежью фигуру никаким камуфляжем не замаскируешь, да и голос – рокочущий бас – трудно позабыть…
– Какими судьбами, Циркач? – спросил Стрельцов. Именно как Циркача – ни имени, ни звания – знал он человека, командовавшего гостями.
– Откомандирован с ребятами в твое распоряжение, – пожал необъятными плечищами Циркач. – Выдернули прямо из… в общем, из одного места. Короче, распоряжайся.
Неясностей не осталось. Ни одной. В том, естественно, что от него, Стрельцова, ждут. Некоей акции – отчаянной, без оглядки на законы, вообще без оглядки на кого-либо или что-либо. Вроде той, что имела место при обмене Джумгаева-младшего. Надо думать, цель будет вскоре указана… Но команда «Фас!» так и не прозвучит. К чему? Некоторые волкодавы сами, без команды вцепляются в горло хищнику, как только его увидят… И их заботливо собрали в одно место. В одну свору.
– Пойдем, поговорим, – кивнул он Циркачу на дверь комнаты отдыха.
– Андрей Станиславович, на минуточку, – подошла одна из девушек.
– Слушаю.
– Звонил полковник Моргулис. Сказал, что просит о личной встрече с вами, как можно более срочной.
– Та-а-а-к… – Стрельцов задумался ненадолго, барабаня пальцами по косяку двери. – Перезвони ему, скажи: я на совещании у начальства, через два часа буду готов встретиться в любом удобном ему месте.
Сделать за два часа предстояло многое.
– Ну как, хороша? – спросил Литвинас с какой-то не совсем понятной мне гордостью.
Девушка – лжемамаша из бригады, подстерегавшей меня на конспиративной квартире – лежала на реанимационной койке, прикрытая лишь простыней, которую доктор только что сдернул.
Я вздохнул. По всем канонам стереомелодрам мне сейчас полагалось оказаться наповал сраженным красотой девушки и влюбиться в нее без памяти; по тем же канонам ей надлежало ответить столь же пламенной страстью, и эта страсть смела бы все стоящие между нами и перед нами преграды, и вдвоем бы мы покарали подлеца Пастушенко, и с боем взяли бы причитавшиеся мне деньги, и после многих приключений и передряг зажили бы на них мирно и счастливо на далеком тропическом острове.
Увы, жизнь редко следует штампам телесценариев. Я, по крайней мере, не влюбился. Да и красота сразила далеко не наповал. Можно сказать, совсем не сразила.
Лицо, лишившееся косметики, в общем, вполне в моем вкусе; но мышцы ног и рук могли бы быть развиты чуть менее, а бюст – чуть более. Да и вообще, с чего бы восторгаться красотой дамочки, участвовавшей в охоте за моей головой?
И девушка не могла ответить мне страстным чувством, ибо находилась в полной отключке. Впрочем, Литвинас сказал, что привести ее в пригодное для беседы состояние – дело нескольких минут.
– Что ты с ней сделаешь
Вот ведь похотливый старый прыщ… Доктор Литвинас при первом знакомстве производил странное впечатление, да и при последующем общении оно никуда не исчезало. Лицо мужественного красавца – волевые скулы, высокий лоб, подбородок с ямочкой. Но венчала голова с таким лицом тело низенькое, толстенькое, с короткими и короткопалыми руками. Дело в том, что своей физиономией Литвинас не обладал с рождения, но обзавелся трудами коллег-врачей. Причем завершить серию пластических операций не удалось: в самом ее разгаре доктор угодил на нары следственного изолятора – слишком вольно обращался с больничными деньгами и имуществом.
