– Надо открыть, – решился доктор. – Побудь здесь, проследи за красоткой, скоро очухается. Я их быстро спроважу, кто бы ни были.
– Проверь все вокруг дома, – посоветовал я.
Береженого бог бережет… Визитеры, стоящие на крыльце, могут лишь отвлекать внимание от настоящей группы захвата, подбирающейся с тыла.
Литвинас хмыкнул недоверчиво, но пощелкал тумблерами – никого. Объемные датчики и датчики движения отрапортовали то же самое – существа крупнее кошки на подступах к дому не обнаружены. А установленная наверху, на мачте с антенной камера дальнего обзора засвидетельствовала: других, кроме «гарпии» и «пежо», машин в радиусе двух километров нет.
Одновременно я повозился с детектором смарта, – не такая уж хитрая у Литвинаса стояла система, вполне по зубам профессионалам, специализирующимся на борьбе с охранными устройствами. Но и детектор не засек постороннего вмешательства в электронику доктора.
Литвинас отправился исполнять обязанности привратника, на ходу подзывая свистом Блонди – эта здоровенная немецкая овчарка появилась в его доме после того, как Стопарик не оправдал надежд в роли охранника.
А я, вопреки предложению доктора, не стал следить за пациенткой, вместо этого продолжил наблюдать за крыльцом и «пежо». Видел, как дверь приоткрылась на длину цепочки, один из пришельцев что-то произнес в образовавшуюся щель, – и через несколько секунд путь был открыт.
Вроде бы все в порядке, каких-нибудь подозрительных незнакомцев Литвинас не стал бы впускать, особенно когда в доме криминальный пациент…
И все-таки чувство тревоги не исчезло. Наоборот, во весь голос вопило: опасность! Опасность!! Опасность!!!
Своему чутью я привык доверять, пусть даже оно подает иногда ложные сигналы. Лучше перебдеть…
Достав пистолет, я покинул стерилизационную, пересек палату – девушка лежала по-прежнему неподвижно и безгласно. Стараясь ступать бесшумно, вышел в жилую половину дома. Снизу, из холла – негромкие голоса, слов не разобрать, но тон ровный, спокойный.
Но отчего так скулит Блонди? Жалобно, словно побитый щенок, как будто ее невеликий собачий разум охвачен смертельной тоской, смертельным ужасом?
Я снял «горчичник» с предохранителя и встал так, чтобы видеть часть холла и ведущую сюда, на второй этаж, лестницу. Пришельцы пока что оставались вне поля зрения. Соответственно, и я не был им виден.
– Все в порядке, дорогая! – крикнул Литвинас. – Это налоговые инспектора!
Доктор не был женат – и, невзирая на странное обращение, крик его адресовался мне, а отнюдь не выходящей из бессознательного состояния пациентке.
Дело в том, что сотрудников налоговой службы он ненавидел люто, еще с тех времен, когда трудился начмедом, – именно они начали раскручивать дело, завершившееся столь печально для доктора. Имелась у Литвинаса присказка, которую я хорошо знал: «Волка кормят ноги, а казну – налоги». И еще одну он любил повторять: «Когда ко мне приходит налоговый инспектор, мне хочется сначала выстрелить, а потом уж узнавать, зачем он явился».
Намек понят, герр эскулап.
Теперь Игорь чувствовал себя гораздо лучше – не сравнить с тем полутрупом, что совершил меньше суток назад путешествие по безлюдной «Немезиде». Жар и учащенное сердцебиение оставались, но руки и ноги действовали на два порядка лучше, ушли внезапные приступы дурноты, и сейчас ночной вояж показался бы детской прогулкой, а тогда пришлось тяжко, пару раз он был на грани того, чтобы потерять сознание…
А самое главное – все впустую. Убийца так и остался нераскрытым.
…Съемочная аппаратура работала, исправно записывая присходящее – вся, кроме одной камеры, висевшей в коридоре. Именно здесь, очевидно, Стас и Антон столкнулись с убийцей, и одна из пуль угодила прямо в объектив. Игорь удивился: небольшая аккуратная дырочка, никакого сравнения с обезображенной головой Насти Чистовой.
Остальные камеры оказались исправны, и наверняка зафиксировали убийцу, с оружием в руке метавшегося по «Немезиде». Но их чипы памяти сохраняли лишь последние двадцать минут записи… А еще показалось – может, и вправду показалось – что не так давно чипы извлекали, а потом вернули на место.
Игорь отправился в операторскую, с тамошнего терминала вошел в бортовой компьютер, и…
Записи о трех с половиной часах вечера 13 июня отсутствовали. Не были стерты, упоминание об этом осталось бы, – просто отсутствовали. Убийца не стал ломать голову над паролем, кодом доступа и еще одним паролем. Даже не стал разбираться, как выключить камеры, – эта его команда тоже бы сохранилась. Поступил гораздо проще – расстыковал один-единственный разъем: съемка продолжалась, но результаты ее в памяти компьютера не фиксировались, равно как и в резервном хранилище информации…
