А затем девушка сделала странную вещь: попыталась прикрыть руками свои божественные прелести. Странную, ибо до сих пор нагота не смущала ее ни в малейшей степени. Да и в самом-то деле, зачем стесняться людей, которых успешно превращаешь в покойников?
Она стремительно шагнула к окну, рванула вниз штору. И дальнейший разговор вела, облачившись в некое подобие индийского сари.
– Слышала о тебе от Циклопа, – пояснила девушка.
Циклоп… Чистильщик, работавший с нами в Крайне… Тесен мир.
– А я – Стружка, – представилась богиня совсем не божественным именем.
– Тоже из донских? – уточнил я, пытаясь сесть. Удалось.
Она помотала головой:
– Вторая спецбригада. Услышал – и забудь.
Вот даже как… «Услышал и забудь», – ритуальная присказка, которой завершались между
Так это они пасли меня на Северном проспекте?! Непонятно… Последовавшие слова Стружки ясности не добавили:
– Ну и зачем же, Гюрза, ты нам засаду на фининспектора изгадил? Сам пристрелить хотел?
К стыду своему, я и понятия не имел, кто такой фининспектор. И вообще был уверен: засада на меня, и ни на кого иного.
Богиня по прозвищу Стружка объяснила в ответ на мое выраженное вслух удивление: фининспектор – вернее, Фининспектор, – псевдоним, полученный гражданином в костюме и галстуке, чьи мозги столь неаппетитно раскинулись сейчас по полу. Прозвали его так неспроста, а за манеру ходить в гости: с порога заявлял, будто он инспектор финансово-контрольной службы, и тут же пускал в ход парализатор. Живых свидетелей обычно не оставалось, но пару раз охранная аппаратура зафиксировала подробности визита.
Еще пара вопросов-ответов, и картина относительно прояснилась: СБ-2 пасла своего финансового деятеля, понятия не имея ни обо мне, ни о Пастушенко. Локализовали местонахождение – ту самую, мной арендованную квартиру на Северном, готовились брать… Но тут майор Гюрза выскочил, как чертик из коробочки, – вернее, как чертик из старой «тойоты». И Фининспектору удалось благополучно ускользнуть.
Понятно… То-то мне и показалось, что засада выставлена не на профессионала. А ребята действовали достаточно грамотно, просто их действия были направлены на того, кто внутри квартиры…
За охотником тоже охотились, а я врагов своего врага не признал за друзей… Случаются и такие накладки.
Несколькими фразами я пояснил, как выглядела ситуация с моей стороны, о многом умолчав, естественно. И спросил, кивнув на замшевого:
– А этот кто?
Судя по их разговору с Пастушенко, именно замшевый был главарем, а Фининспектор – на подтанцовке.
– Не знаю, – ответила Стружка, исследуя карманы мертвеца.
Я увидел извлеченную из недр замшевой куртки отвертку – самую обычную, дешевую, с черной пластмассовой рукоятью. И понял, кто прикончил квартирного махинатора, на досуге увлекающегося рыбалкой.
– Без документов шлялся, – констатировала Стружка, закончив осмотр. – По ориентировкам вроде не проходил такой. Чем ты его приласкал? Твердый уже, как чурка деревянная.
– Курарин.
– А-а-а… Надо бы и мне такую клёвую штучку заиметь. Хотя отпадно со стороны смотрелось: ну прямо как пацан на уроке, – из трубочки, бумагой жеваной…
И эта убившая на моих глазах человека девушка рассмеялась совершенно по-детски, рассмеялась от воспоминания о только что совершенном мною убийстве. Рассмеялась и разом помолодела лет на пять-семь…
Я смотрел на ее растрепанные волосы, на постоянно сползающее «сари», и думал, что она все-таки и в самом деле красивая… Но страшненькой какой-то красотой.
Центр приусадебного участка занимал искусственный водоем, облицованный болотным туфом, и своей живописной асимметричной формой немного напоминавший гигантскую запятую. Над круглой и широкой частью водоема возвышалась горка, сложенная из того же поросшего мхом туфа, – по ней сбегали струи воды, падая с одних ноздреватых глыб на другие; этакий мини-водопадик, красиво. Узкий «хвостик запятой» замысловато изгибался по участку, словно крохотная речка, впадающая в озерцо, и в паре мест через «речку» были переброшены стилизованные горбатые мостики.
В водоеме плавали некрупные карпы, чуть больше ладони, и окраска их весьма отличалась от природной: разноцветная, ярко-пятнистая. Когда-то и от кого-то Стрельцов слышал, как они называются, но не вспомнил, а у Моргулиса не стал спрашивать. Возле дна держались другие рыбы, куда более крупные: судя по цилиндрическим, покрытым костяными бляшками телам и узким вытянутым рылам – стерляди, а то даже и осетры.
«Неплохо живет господин полковник, – вынес он мысленный вердикт. – Разве что павлинов не хватает…»
