В наступившей тишине явственно слышно тихое постукивание снизу. Словно кто-то большой и сильный осторожно стучит пальчиком в бетонные плиты пола, отыскивая слабое место. Павел чувствует движение справа, поворачивается. Какой-то глум начинает осторожно встает, тихонько шагает к широкой норе на противоположной стороне пещеры. Доходит почти до середины, совершенно не обращая внимания на людей. Внезапно бетон под ним вспучивается, обломки и пыль взлетают до потолка. Глум проваливается в образовавшуюся дыру, вверх брызжет фонтан крови и через мгновение обрушивается на пол коротким шумным ливнем. Пыль быстро оседает в повлажневшем воздухе, громадная лужа черной крови словно покрывается сединой. Павел медленно поворачивает голову. В поле зрения появляется девушка. Она словно изваяние, даже не моргает. Обе ладошки прижаты к сердцу, глаза распахнуты до предела. Павлу почудилось, что даже рыжие волосы слегка шевелятся, будто по пещере гуляет легкий ветерок. Стук раздается снова, стихает, потом возобновляется с удвоенной силой. Теперь в пол стучат сильно, не скрываясь, звук гулко разносится по пещере, по бетону пробегает дрожь. Внезапно удары стихают, несколько секунд ничего не происходит. Раздается щелчок, другой – глумы начинают переговариваться, ощупывать звуковыми волнами подземелье. И в этот момент тьма словно взрывается! Сразу в нескольких местах бетонный пол лопается с треском и грохотом, от которого содрогается вся пещера. Из дыр высовываются страшные головы, похожие на лошадиные. Покрытые толстым хитиновым панцирем, глаз не видно за выступающими надбровными дугами, с острыми клювами на конце. Огромные пасти раскрываются, словно ковши экскаваторов, хватают глумов и утаскивают в дыры. Один успел увернуться, но чудовище сумело ухватить за ноги. Нижняя челюсть как-то странно дернулась туда-сюда несколько раз, глум падает, из раны потоком льется кровь, голова чудища проваливается обратно под землю, из пасти торчит чисто срезанная почти до живота нога. Воздух дрожит от грохота, истошного рева и визга. Запах стоит, как на скотобойне в разгар рабочего дня.
Через минуту или меньше, все стихает. Павел потрясенно оглядывает пещеру. Широкий луч прожектора освещает оседающее облако пыли, сквозь которое хорошо видно, что весь пол изуродован громадными дырами, словно крепостная стена после обстрела фугасными снарядами. На уцелевших участках валяются окровавленные куски плоти глумов, чернеют лужи крови. В наступившей тишине слышен шорох. Из ближайшей дыры высовывается чудовище. Чуть наклонив клювастую башку, оно внимательно осматривает пещеру. Голова медленно поворачивается, взгляд глубоко посаженных глаз останавливается на людях. Яркий свет прожектора слепит чудовище, оно наклоняет голову то вправо, то влево, не понимая, в чем дело. Павел получает редкую возможность получше рассмотреть тварь. Это землеройка, останки которой он нашел в тоннеле, возле стрелки. Правда, та была поменьше. Туловища не видно, но по размеру головы можно понять, что почти втрое больше и сильнее. Полуметровый слой железобетона для этой «мышки» как лист картона, раз клюнуть. То, что Павел принял за хитиновый панцирь на голове, на самом деле выглядит совершенно иначе. Похоже, будто чудовище обмакнуло башку в расплавленный чугун, дождалось, когда он застыл, а потом грубо отполировало его. Острое клиновидное рыло блестит синеватыми искорками на гранях, оно словно выковано из булатной стали. Павел стоит, будто статуя командора, не шевелясь и не дыша. Он чувствует, что чудище быстрее его. Пока поднимет руку с пулеметами, оно убьет его пять раз и никакой бронекостюм не поможет. Может, и нет, но проверять что-то не хочется.
Подземному монстру надоело пялиться на железный столб с фонарем. Оно несколько раз глубоко вдохнуло воздух, морда повернулась на сто восемьдесят градусов. Шея вытянулась, словно телескопическая стрела крана, распахнулась страшная пасть, тускло блеснули лопатообразные зубы. Чудище ухватило мертвого глума с оторванной ногой, потащило в дыру. Труп цепляется за острые края, чудище дергает сильнее, раздается треск рвущейся плоти, мертвый глум исчезает в провале. Наступившая тишина длится несколько минут. За спиной слышится тихий шорох шагов, раздается дрожащий голосок Маши:
- Они уже ушли, Павел Андреевич?
- Надеюсь, уже обедают. Так ты говоришь, здесь проходила?
- Да, но тогда никого не было.
- Или ты бежала так быстро, что никого не заметила, - задумчиво произносит Павел. - Ладно, идем дальше.
