Едва люк достаточно приоткрылся, инженер ужом ввинтился внутрь, зашипев от боли, когда задел переборку травмированной рукой. Затравленно оглянувшись, он влетел в рубку и практически рухнул в кресло пилота. Проклятье, как же неудобно управлять одной рукой!
«Давай, взлетай быстрее!»
Корабль поднимался в воздух рывками. Айзеку, по большему счету, сейчас было все равно. Оказавшись между Разумом Роя на планете и гигантским астероидом, он хотел только одного: поскорее убраться отсюда.
Челнок быстро набирал высоту. Вымершая, а теперь еще и полуразрушенная колония осталась внизу, с каждой секундой становясь все меньше. Тут уже никакой Разум Роя не достанет — теперь нужно было только аккуратно вывести корабль на орбиту и отлететь подальше, и про поле обломков забывать тоже не стоило.
Вскоре Айзек увидел и астероид — исполинский кусок породы, объятый огненным ореолом, мчался вниз. Инженеру некогда было им любоваться. Космос перед иллюминаторами завертелся безумной каруселью — и, наконец, все замерло.
Айзек развернул корабль так, чтобы видеть кратер на поверхности планеты. Через несколько секунд ослепительно-яркая вспышка заставила его зажмуриться: рухнувшие на планету четыре триллиона тонн камня уничтожили и Обелиск, и Разум Роя, и саму колонию на Эгиде-7.
Выведя челнок из поля обломков, Айзек оставил его дрейфовать. Необходимо было проверить системы корабля прежде, чем прокладывать курс и совершать прыжок. Инженер не торопился. Сейчас, когда все закончилось, он не чувствовал ничего, кроме опустошения.
Сняв шлем, Айзек откинулся на спинку сидения и устало прикрыл глаза.
Обелиск был уничтожен, а с ним погиб и Разум Роя. Трагедия, что произошла здесь, не распространится на другие миры. Но Айзек не чувствовал себя победителем. Из команды «Келлиона», да и, похоже, вообще в этой истории выжить сумел только он один. Он видел слишком много крови, боли и смертей за последние неполные двое суток. И он потерял Николь.
Наверно, сейчас смерть могла бы оказаться благом, но если Айзеку удалось выжить, то не просто так. Он должен все рассказать. Предупредить, чтобы подобного впредь нигде и никогда не повторилось. Знать бы еще, кому…
Но прежде, чем лететь дальше, оставалось сделать еще одну вещь. Что, если шоковый двигатель поврежден — или же корабль выйдет из гиперпространства раньше времени? Здесь, на челноке, вряд ли обнаружится запас провизии и воды. У Айзека оставалось только то, что лежало в подсумках. Кто знает, сколько пройдет времени, прежде, чем его обнаружат и сможет ли он сам что-то кому-то рассказать к тому времени… Но сколько бы ни прошло, его предупреждение должны получить.
Усилием воли заставив себя выпрямиться, инженер дотянулся здоровой рукой до приборной панели и включил коммуникатор. Передатчик не работал, но… оставить послание он сможет.
— Система Эгида, инженер CEC пятого класса Айзек Кларк, запись. Я единственный выживший член аварийной бригады USG «Келлион». Я хочу, чтобы тот, кто наткнется на этот корабль, узнал, что здесь произошло. Прошу только об одном — распространить эту информацию как можно шире. Трагедия, случившаяся здесь, не должна повториться.
Он говорил, подробно рассказывая обо всех событиях последних двух суток, которым он стал свидетелем. Голос Айзека звучал на удивление спокойно — точнее, безэмоционально. И хрипло. Все, что сейчас он хотел — закончить запись, хотя от собственных слов сердце сжималось от боли и отчаяния.
— Обелиск сводит нас с ума. Обманывает наше сознание. Заставляет нас убивать друг друга — или играет с нашим разумом, заставляя выполнять волю этой дерьмовины. Я сам попал в эту ловушку. Николь… была мертва все это время, но я видел ее, и плясал под дудку Обелиска, даже не догадываясь об этом. Это не источник энергии, не ценный артефакт и уж точно не святыня. Единственное, что делает эта мерзость — уничтожает все живое, убивает саму жизнь в любом ее проявлении. Я смог его уничтожить, но для тех, кто был здесь, в колонии и на кораблях, уже слишком поздно. И, наверно, для меня тоже… Если где-нибудь однажды снова будет найден Обелиск, единственное, что нужно с ним сделать — уничтожить его, или же убраться подальше, пока еще можно. Все, что они несут — смерть и уничтожение. Если моих слов недостаточно — я собрал достаточно материала, несколько более… наглядного. Айзек Кларк, конец записи.
Договорив, инженер коротко выдохнул. Осталось немного — перекинуть файлы из памяти его ИКСа и прикрепить их к записи. Сейчас Айзек только надеялся на то, что те, кто при худшем варианте обнаружит его послание, окажутся достаточно вменяемы…
