— Ты ошибаешься, — неуверенно сказала она. — Твоя сказка — это на самом деле сказка не про тебя. Это сказка про тех матерей, сестер и жен, что ходят за тобой по пятам. Твоя сказка про то, как ты привел их туда, где погибли их сыновья, мужья и братья.
— Может быть. Но как я это сделаю? Я же сказал — я не знаю дороги…
Ива не стала спрашивать, действительно ли он не знает или же не хочет знать, по сути это не имело значения.
— А может… — Она подскочила и хлопнула себя ладонью по лбу. Ну, конечно же!
— Может что, красавица? — спросил Юстас безжизненным голосом.
— Я знаю, как тебе найти то болото! — Мысль была абсолютно безумной. Но почему бы и нет? — Крылья! Крылья, которые мы искали. Ты мог бы взлететь над Лесом и…
— Ты шутишь? — перебил ее Юстас. — Надеюсь, что шутишь. Я не Некто Тощий, я не умею летать.
— Но можно же научиться! — воскликнула Ива. — Не думаю, что это сложно.
— Нет, красавица. Боюсь, этот путь не для меня. Я не рожден для полетов.
— Да ты просто трусишь! — не сдержалась Ива и в сердцах топнула ногой. — Как тогда, когда…
Она прикусила язык, но было поздно. Юстас дернулся точно так, словно бы она влепила ему пощечину. Он даже поднял руку, защищаясь.
— Трус?! — гневно прохрипел он, но затем сник и спал с лица. — Что ж, красавица, так и есть. Я был трусом и трусом остался, и ничего тут не поделаешь. Можешь презирать меня и ненавидеть.
— Я не… — Ива впилась зубами в ноготь мизинца. — Я не презираю тебя. И точно не ненавижу. Я просто хочу помочь.
Лейтенант хмыкнул:
— Вот в этом ты вся, красавица. Всем хочешь помочь. Но когда-нибудь ты поймешь, что всем помочь невозможно. Тебя одну на всех не хватит.
— Но я не хочу помочь
— Пустое, — махнул рукой Юстас. — Если хочешь мне помочь — возьми мою саблю и спрячь ее там, где я не найду ее еще сто лет. И там, где она меня не найдет.
— Но ты не можешь убегать бесконечно!
— Почему? До сих пор мне это вполне удавалось. Пока кто-то не сунул свой длинный нос не в свое дело.
— У меня вовсе не длинный нос! И это… Это мое дело!
Юстас вяло отмахнулся. Он ее даже не слушал, и это оказалось обиднее всего. Он настолько погрузился в себя, в свою боль и в свой страх, что все ее слова были для него пустым звуком. Она могла сколько угодно сотрясать воздух, но уже понятно, что так она ничего не добьется.
— Ладно. — Ива рукавом вытерла вспотевший лоб. — Ты сказал, и хватит об этом. Пойдем отсюда. Я проголодалась и хочу успеть к обеду.
Она протянула лейтенанту руку, и после некоторых раздумий тот ее принял. Поддерживая друг друга, они отправились на поиски выхода с Чердака. Ржавая сабля осталась лежать на полу.
На обед они едва не опоздали. К тому моменту, как они спустились в гостиную, Повариха закончила накрывать на стол и раскладывала по мискам, тарелкам и плошкам густое, цвета янтарной смолы, жаркое. Над супницей клубился пар, собираясь в причудливые завитки и петли, в которых при желании можно разглядеть куда больше, чем просто хаотические узоры.
Ива втянула носом воздух и зажмурилась от удовольствия. Восхитительный запах — терпкий и пряный, немного сладковатый и сытный, таящий в себе столько нюансов, что у нее заурчало в животе. Гумбо! Это же то самое гумбо, которое Повариха готовила, когда Ива навещала ее на Кухне совсем недавно и целую вечность назад. Но такое гумбо можно ждать и больше, чем вечность. Казалось бы, горячее жаркое — не лучшее блюдо по жаре, но Роза умела подать свою стряпню так, что сама мысль отказаться представлялась кощунством.
Когда Ива с Юстасом вошли в Гостиную, Роза скользнула по ним взглядом, но ничего не сказала, лишь поставила на стол еще две тарелки.
Ива оглядела собравшихся за столом. В отличие от Общего Ужина не все жильцы Матушки Ночи приходили на обед — многие из них в это время еще спали, а из своих комнат, комнатушек и каморок выползали после заката. Так что неудивительно, что половина стульев пустовала, а главное — отсутствовала сама Хозяйка. На деревянном троне лежало незаконченное вязание — шесть аккуратных серых клубков с воткнутыми в них спицами. А вот Китайские Младенцы уже были в гостиной. И когда только успели? Устроившись под столом, они увлеченно хлебали жаркое из мисок и тихонечко хихикали. Ни на Иву, ни на Юстаса они даже не взглянули, а по фарфоровым лицам невозможно понять, удивились ли они их появлению и тому, что они смогли выбраться с Чердака.
Сидел здесь и Некто Тощий, опустив голову и уставившись в свою тарелку, будто надеялся разглядеть в густом вареве ответы на все мучающие его вопросы. Ива хотела сказать, что нашла на Чердаке его крылья, но в последний момент передумала — такой мрачный и угрюмый был у него вид.
