Тишина рухнула мгновенно, двор наполнился звуками выстрелов. Падали часовые на вышках, падали спецназовцы, в толпе не успевших разбежаться и занять укрытия дельтовцев рванула ручная граната, кто-то заорал на оной ноте. Один из осколков просвистел рядом с ухом Мура и вошёл точно в глаз сержанта Клафлина, отшвырнув его на борт грузовика. Всё пошло не так с первой же секундой. Дэльтовцы доказали своё превосходство, они взяли двор за три минуты, потеряв одиннадцать человек против шестерых русских. Ещё через три минуты дверь во внутренние помещения была взорвана, отделение охраны ответило огнём. Бой за базу занял больше двадцати минут, такого Мур ещё не видел, он не сталкивался с подобным врагом, врагом, который смертельно раненый поливает коридор из автомата, давая товарищам время отступить. Врагом, который зажимает в руке гранату без чеки и подрывает сам себя, забирая с собой неосторожно приблизившихся противников. Он почти не участвовал в захвате, не его задача лезть вперёд. Он шёл по коридорам базы под звуки стрельбы, перешагивая через трупы людей в одинаковой форме, и большинство из них, растерзанные пулями, плавающие в лужах крови, были его солдатами. Ему впервые было больно и стыдно.
Когда последний защитник объекта пал, Мур собрал своих и пересчитал. В строю осталось сорок четыре человека, восемнадцать из них были ранены, семь очень серьёзно. И это с учетом, что русских было тридцать два.
Ник Антонов стоял, качаясь и заливая кровью камуфляж из рассечённой щеки. Он позволил себе открыть рот и тихо произнести:
— Я предупреждал, сэр, такого врага у вас ещё не было.
Майору надо бы было одёрнуть подчиненного, но он знал, что парень прав, с таким противником он ещё не сталкивался. Это был достойный противник, лучший из тех, кого когда-либо видел Мур, а он повидал на своем веку немало.
— Вы захватили техников?
Антонов покачал головой.
— Они покинули объект по спец коридору, о котором мы ничего не знали. Установка исправна.
— Готовьтесь к демонтажу, — приказал майор. — Мобильно группе — зёленый свет. Если они не успеют дойти, мы пойдём навстречу. Вперёд.
Все засуетились, кроме раненых, лежащих у стены.
— Как вы, парни? — подойдя и присев на корточки рядом с сержантом Эйвери, спросил Мур, но понял, что сержант ему уже ничего не ответит, застывшие глаза с недоумением уставились в потолок. Он закрыл ему глаза и посмотрел на остальных, парни были мрачнее тучи, их уже успели перевязать, но трое совсем плохи.
— Нам надрали жопу, сэр, эти русские просто звери, — произнёс капрал Андерсен.
— Но мы выполнили задачу, — возразил майор, — значит, мы лучшие.
— Нас было больше, мы напали внезапно, — хмыкнул Андерсен, держась за обрубок ноги. — Нам надрали жопу, сэр.
И Мур понял, что капрал чертовски прав, им надрали жопу тридцать русских. У них было преимущество — три к одному, а их все равно поимели.
— Ты прав, солдат. Сегодня это были не долбанные папуасы, сегодня мы, пожалуй, впервые сражались с настоящими солдатами. И я бы больше никогда не хотел воевать против них.
Установка была демонтирована за двадцать минут. Ещё десять потребовалось, чтобы загрузить её в один из грузовиков, во второй загрузили раненых. Остальные легко разместились в оставшемся грузовике.
— Проныра вызывает Змею, товар у нас, идём навстречу.
— Змея Проныре, оборона прорвана, двигаемся к вам. Спутник докладывает, что на подлете русские вертолёты, поторопитесь.
— Понял тебя, Змея, жмём на полную.
Они достигли конвоя одновременно с русскими вертушками. И понеслись дальше под прикрытием Хаммеров и Вулканов. До границы всего сорок километров, но…
— Это не операция, а жопа полная, — произнёс Антонов, глядя, как сразу два Хаммера накрыло неуправляемыми снарядами, а из объятых пламенем кувыркающихся машин вылетают изломанные тела.
И снова Мур был с ним согласен. Грузовик с ранеными взлетел на воздух и улетел в кювет, но водитель гнал и гнал машину, даже когда из подбитого, идущего впереди Хаммера выскочил человек и попытался остановить их. Водитель только зажмурился и нажал на педаль газа, размазывая солдата по капоту, у него приказ, и этот приказ он выполняет, установка важнее всего.
Через десять минут они пролетели через разбитую таможню и оказались в Эстонии, но останавливаться не стали, на военном аэродроме их ждал транспортный борт, который доставит их в Берлин, а оттуда в Вашингтон. Спустя двадцать минут два грузовика вылетели на разбитое взлётное поле и, вытащив установку, запихнули её в транспортный Геркулес. Аппарель закрылась, и самолёт пошёл на взлёт.
— Мы сделали это, парни, мы лучшие. — Мур оглядел своих людей, из ста человек осталось двадцать шесть. И по хмурым мордам он понял, что они не разделяют его пафосных слов. — Что со Змеёй? — вышел он на связь с пилотами.
— Змея полностью уничтожена на границе, никто не спасся, — мрачно сообщил пилот и отключился.
«Ещё две роты, — подумал майор, — три танка, семнадцать джипов, грузовики, бронетранспортеры, Вулканы, всё это теперь хлам».
А рядом с ним догорают две сотни парней.
— Не дай Бог нам воевать с русскими, — прошептал Мур.
