– Куда же он убежит-то из теневого захвата? – с сомнением заговорил Оуэр. – Ты ведь сам утверждал, что разорвать его невозможно, разве нет?
Ответ пришел уже на ходу, причем юноша продолжал удерживать большую часть внимания на сотворенном заклинании:
– Ты, должно быть, что-то путаешь, колдун. Я лишь сказал, что физически ее нельзя разорвать, но кроме этого имеются множество других способов, о которых даже я могу лишь догадываться. И потом, мои силы не безграничны, провернуть подобное второй раз точно не получится.
– Понял я, понял, – кивнул тот и замолчал, чтобы не сбивать дыхание во время бега.
Как Реннет предполагал, им пришлось преодолеть метров четыреста – не меньше. Будь противник еще дальше, нити могли не достичь его. Честно признаться, он с трудом верил в успех собственной затеи, даже если предпосылок к провалу было не так много.
Его они увидели сразу, не смотря на серую одежду, достаточно неприметную среди деревьев. Даже находясь под контролем чужого заклинания, он оставался спокоен. Это насторожило Реннета в первую очередь.
– Стойте! Остановитесь здесь! – предупредил он остальных, когда до противника осталось метров десять. Поймав на себе вопрошающие взгляды Гончих, юноша добавил: – Вы не знаете их так, как знаю я, потому запросто можете недооценить. Вперед пройду я один, а вы оставайтесь настороже!
Катарина неожиданно возразила ему:
– Если сунешься в одиночку, то некому будет прикрыть в случае чего. Возможно я, как мистик… – но продолжить ей не дали.
– Сомневаюсь, что силы мистиков на него подействуют. Не так ли, Хэллсан? – обратился Реннет к захваченному магу, у которого правая половина лица была скрыта под металлической маской. Судя по всему, юноша хорошо его знал.
Сам же теневой маг из Гильдии, молчал, и только в его глазах отражалось удивление вперемешку с недоумением. А может, заклинание удерживало его настолько сильно, что он не мог даже говорить. Юноша-ренегат сделал несколько шагов вперед и насмешливо спросил:
– Ну же, Хэллсан, поприветствуешь старого знакомого?
– Ты? Поборовший Тьму? – прозвучал неожиданно юный голос, никак не вяжущийся с лицом пленника, которому на вид можно дать не меньше тридцати или тридцати пяти лет.
– Польщен, ты помнишь меня. Я уж решил, что твоя память и сознание окончательно потеряно. Немало времени прошло, не правда ли?
