— Ну, это просто ощущение, но Прист, кажется, нас испугался. Его отпустило, когда я сказал, что нам поручено его охранять. Интересно, почему он думал, что мы вообще придем.
— Три полицейские машины, остановившиеся возле дома, взбудоражат любого, вам не кажется?
— Здесь было совсем другое. При виде полицейских люди боятся, что это означает дурные вести. Прист, похоже, трясется за свою шкуру. Он потел как свинья, хотя кондиционер к тому времени создал температуру субарктических широт.
— Последний вопрос. Не могли бы вы сказать, соответствовала ли реакция Приста его неуверенности в цели вашего прихода — защита или арест?
Салливан усмехается:
— Насколько я понимаю, у Ная имеются записи о взятках в строительной промышленности. По крайней мере именно это я слышал.
Воорт благодарит Салливана, и тот уходит, чтобы проверить готовность.
«Как же Уэнделл сюда попадет? Что же еще я упускаю?» — думает Воорт.
— Давай познакомимся с Пристом, — говорит он Мики. — Всегда мечтал защищать паршивца, который ограбил город на два миллиарда. Это было делом моей жизни.
— А как насчет презумпции невиновности? — говорит Мики, грозя пальцем. — Доля Приста может составлять несколько миллионов. Помимо всего прочего, если мы спасем его задницу, тебя не уволят.
— Потеет как свинья, да? А разве свиньи в самом деле потеют?
Прослужив многие годы в полиции, Воорт знает, что зло — когда оно приходит — может явиться в земных размерах и очертаниях: девятилетняя школьница, калека в инвалидном кресле, миниатюрный колли, который виляет хвостом, а через мгновение его отношение меняется в худшую сторону.
Но когда Воорт с Мики входят в кабинет, человек, который медленно поднимается из кожаного кресла, поражает своей учтивостью.
Тело как бочка, незапоминающееся лицо, густые волосы зачесаны и уложены назад с помощью геля, глаза похожи на пару изюмин в тесте. Прист — толстый мальчик из пятого класса, который вырос и обогатился, но так и остался толстым мальчиком. Неудивительно, что ему нужен столь мощный кондиционер. Мясистая шея возникает прямо из пропотевшего воротника. Белая рубашка с открытым воротом фирмы «Барнис». Брюки на черных подтяжках от Ива Сен-Лорана. Часы «Ролекс». Вся эта упаковка дорогая и бесформенная. На большом столе перед окном с опущенными шторами Воорт видит груду полуразвернутых и свешивающихся на пол синек. Работающий, или пытающийся работать, человек спрятался в свой кабинет-бункер, который полицейские оцепляют снаружи.
Рядом Воорт замечает столик с белым картонным макетом плана развития города.
— Расскажите, как вы его ловите, — начинает строитель низким суровым ворчанием, и от этого исчезает впечатление о мальчике-толстячке. — Поведайте, что мои налоги ушли на что-то более стоящее, чем оплата бездействия полиции, в то время как псих бегает на свободе.
Его слова не задевают Воорта. В порыве гнева можно наделать ошибок, да и страх проявляется у всех по-разному: кто-то сохраняет спокойствие, кто-то даже шутит. Гнев — тоже ответная реакция, не хуже любой другой.
— Понимаю ваше разочарование, — говорит Воорт.
— Держу пари, что понимаете. — По тону строителя Воорт понимает, что Прист знает о его проблемах из выпусков новостей.
Комната большая, и, как многие другие обитатели тюдоровских особняков, Прист использует в декоре дома староанглийский стиль. Вдоль лестницы висит коллекция оружия, а холл украшен гравюрами со сценами охоты на лис. Стол с массивными ножками сработан из толстого дуба. На настенных гобеленах Декурти изображены сцены средневековой битвы. Прист замышляет операцию с недвижимостью, а тем временем над ним саксы одолевают норманнов.
— Сэр, мы делаем буквально все, чтобы арестовать этого человека, — говорит Воорт градостроителю. — Но очень возможно, что он вообще сюда не собирается.
— Кажется, вы не исключали любую возможность, но, похоже, не так уж много знаете.
— Да, сэр, у нас был всего день, чтобы свести все воедино, но мой шеф приказала отвечать на любые вопросы, — соглашаясь, говорит Воорт и знает, что вопросы испуганного человека часто говорят больше, чем ответы.
Его взгляд то и дело снова возвращается к макету, отражающему вклад Приста в развитие города. Наверху картонного небоскреба растут пластиковые деревья, а круговую дорожку, тянущуюся вдоль тротуара, усеяли пластиковые бегуны. Пластиковые такси выстроились в ряд, и пластиковые консьержи улыбаются пластиковым жильцам. Обитатели картонных небоскребов достаточно богаты, в трущобах не живут.
— Вопросы? — спрашивает Прист. — Как же выходит, что сорок тысяч полицейских находятся при исполнении и позволяют Уильяму Наю весь день спокойно мотаться по городу?
— Его зовут Уэнделл.
— Уильям, Уэнделл. Какая разница?
Теперь Воорт замечает, что рядом с синьками стоит хрустальный стакан с жидкостью янтарного цвета и кубиками льда. «Держу пари, что ты можешь мне рассказать об Уэнделле такое, до чего мне не добраться. Как бы использовать спиртное, чтобы ты разговорился?»
Воорт сохраняет вежливость.
— У Ная этот день распланирован, мистер Прист, и, вероятно, между нападениями он исчезает из виду.
