— Сейчас, товарищи, я с каждым из вас побеседую лично, а пока все свободны.
— Товарищи офицеры!
— Товарищи офицеры!
— Товарищи офицеры!
Снова эта глупая команда три раза, генерал вышел из зала, и постепенно стали расходится все остальные. Сначала следом выбежали два полковника, потом потянулись командиры резервистов. На удивление, меня сразу перехватил на выходе Осадчий и потащил в кабинет на третьем этаже.
— Пошли, тебя лично хочет генерал видеть.
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — гаркнул я, войдя в просторный кабинет с большим длинным столом посередине.
На стене виднелось место, с которого недавно сняли портрет. Наверное, там висел или президент, или бывший министр обороны. Не в смысле, что сам висел, а изображение висело на стене. Сейчас портрет стоял у стенки изображением к обоям. Новиков пил чай из большой прямоугольной красной чашке, как в рекламе «Нескафе», осмотрел меня снизу вверх, и кивнул головой, указывая на стул. Кроме него в кабинете сидели трое полковников, и один подполковник. Все в форме, но без головных уборов. Вообще, складывалось впечатление, что мне позвали на кадровую комиссию.
— Михайлов, кажется? — поморщив брови, спросил генерал.
Форма у него была расстегнута, и камуфляжная футболка сильно оттопыривалась в районе живота, который был у Новикова, самый что ни на есть, генеральский, большой и круглый. Глаза у заместителя Сухомлинова, командующего сухопутными войсками и одного из первых лиц государства, были усталые, с красными прожилками.
— Так точно! — бодро гаркнул я.
— Это тот самый, кто морфов настрелял, — показал на меня генерал остальным присутствующим, — ОМОновец бывший. Только ОМОН и Росгвардия сейчас подчиняется Мишину, — перевел тему Новиков, — а ты почему к нам пришел, почему не к своим, бывшим, в Росгвардию?
Я замялся на секунду, но лишь на секунду, и выпалил.
— Потому что генерал Сухомлинов реально может навести порядок, а Мишин только болтает.
Я не соврал, я реально так и думал, но до сегодняшнего дня. Сегодня я понял, что вряд ли кто уже поможет нам. Апокалипсис шагает по стране широкими шагами, пока Мишин и Сухомлинов делят власть.
— Так оно и есть, — генерал кивнул и подошел к окну, — твои бойцы, — показал он в окно.
— Мои, — сказал я, понимая, что он имеет в виду девушек.
— Хорошо, — улыбнулся Новиков, допил чай из чашки и поставил её на стол, — сейчас пойдешь на склад, и получишь все, что причитается. И броню тебе выделяем. Будь на связи, Михайлов. Ты у нас один из лучших командиров, на таких, как ты, вся надежда. Всех эвакуированных, продукты, имущество, все, что найдешь и сохранишь, вези сюда. Или сообщи по рации, вышлем группу. Ты теперь как командир партизанского отряда в войну, вроде бы сам по себе, но входишь в регулярную армию и подчиняешься нам. Вопросы есть?
Вопросы у меня были, но я задал самый главный.
— Товарищ генерал майор, у меня бойца увезли вчера в Мулино, Димочкин Никита, мне бы узнать, что с ним? Где он находится?
Новиков посмотрел на одного из полковников, тот поморщил лоб, потом спросил разрешения позвонить, вышел из кабинета, и через пару минут пришел.
— Димочкин включен в специальную группу Главного Управления Генерального Штаба, выполняет задание особой важности, — сообщил он генералу Новикову, а потом повернулся ко мне и добавил, — подробности, извините, не могу сообщить. По возможности он сам с вами свяжется.
— Ну, а раз больше вопросов нет, тогда шагом марш на склад, получай, расписывайся, отбывай по месту несения службы. Инструкции получишь у подполковника Осадчего, — поставил точку в разговоре Новиков.
Я вышел из кабинета, и следом за мной зашел тот самый мужик, мультикаме, которого я приметил в актовом зале.
— Удачи, — подмигнул я ему, и направился на выход из штаба.
В складе было прохладно и сухо. Старый прапорщик в потертой форме полистав ведомости, и указал мне на несколько ящиков.
— Вот это тебе, — показал он на ящики, — СКСов двадцать штук, три пулемета РПД, ну и патроны. Можешь расписываться и забирать.
Хорошо сказать, «можно забирать». Два ящика по десять карабинов и штык ножей к ним в каждом. Я не подниму в одиночку, а со мной трое девушек.
— Мда, — тихо сказал я, посмотрев на стоявших рядом со мной Елену и Надю, — я вас сюда взял, с надеждой, что вы останетесь тут насовсем. А теперь как таскать всё это? — показал я на ящики.
— Сейчас! — Ирина, как мне показалось, что — то придумала, шепнула на ухо Надежде, и те убежали на улицу по ступенькам вверх.
Я пока решил посмотреть на пулеметы. Они стояли отдельно, к каждому по три бубна, и еще восемь ящиков с патронами, по два цинка в каждом, по шестьсот шестьдесят в цинке. Патронов у нас много. Ну как много, относительно много на нас шестерых. И все это следовало погрузить в автомашину «Тигр», которую мне выделил с барского плеча генерал Новиков. Я пока даже не спрашивал, умеет ли кто из девушек водить машину, если вдруг не умеют, придется мне бросать «Ниссан» тут, а потом с кем-нибудь возвращаться.
Минут через пять по лестнице застучали каблуки военных ботинок, и в подвал ввалилось человек восемь бойцов.
