Мертвым – мертвое полностью

— Например, Калигорст. Когда я вспоминаю, что выскочка Валентин потерял одну из самых дорогих нашему роду реликвий, меня охватывает ярость. Я понимаю, что скоро этот древний и прославленный меч снова окажется в наших руках (если, конечно, Эл или кто-нибудь другой не приказал его уничтожить), но оплошность Валентина вызывает у меня гнев. Если он не сумел сохранить этот символ нашего военного могущества, испугавшись жалких малдонских рыцарей, то зачем было прикладывать столько сил, чтобы завладеть им?

— Я думаю, потеря Калигорста никого не ранит больше, чем самого Валентина, — заметил Дарон. — Для него это несмываемый позор. Более того, этот случай сделал его смешным. Больше он никогда не поднимется и не получит уважения, которым пользовался. Для вас это, как я понимаю, выгодно, ведь он возглавлял партию, не согласную с вашей политикой.

— Да, конечно, — Вейдэль встал и приблизился к разложенной на столе карте. — Но теперь это не имеет значения. Пророк не нуждается в том, чтобы с ним соглашались. Он сообщает волю бога и карает отступников.

Дарон кивнул.

— Ваш авторитет непререкаем. Никто не станет спорить со словами того, чьими устами вещает Молох.

— Как ты считаешь, — Вейдэль внимательно взглянул на своего собеседника, — Эртанор по-прежнему пользуется тем же уважением, что и раньше?

— Полагаю, что нет. Теперь предпочитают слушать вас. Зачем нужен оракул, когда есть пророк?

— Не вызывает ли это зависть у Эртанора? Если да, он может стать опасен.

— Едва ли он пойдёт на противостояние Пророку. Кроме того, он всегда был лоялен к вам.

— Неужели?

— Насколько мне известно.

— Не знаю, не знаю… — Вейдэль постучал указательным пальцем по обведённой красным кругом точке, обозначавшей Венст. — Личное тщеславие редко перевешивает…

Ему не дал договорить резкий звук сигнальных рогов. За стенами шатра послышался топот и звон оружия, а затем неподалёку раздался оглушительный взрыв. Через мгновение его сменили крики и стоны. Вейдэль подскочил к закрывавшему вход в шатёр ковру и попытался понять, что происходит снаружи. Выйти он не мог — его испепелило бы солнце.

Кто-то подбежал к шатру. Вейдэль отпрянул, и вслед за этим внутрь заглянул один из Рабов. Его лицо было перекошено от ужаса, побелевшие губы тряслись.

— Ваше величество! — прохрипел он, едва ворочая языком. — Огонь!

— Говори толком, что там происходит! — крикнул Вейдэль, втаскивая его внутрь. — Успокойся и рассказывай, не то прикажу содрать с тебя кожу живьём и посадить на кол!

Неизвестно, как именно подействовала угроза, но Раб начал сбивчиво описывать то, что успел увидеть.

Оказалось, в небе появились корабли. С них начали падать шары, которые при ударе о землю превращались в пожирающее всё зелёное пламя. Взрывы поглощали по пять-восемь человек вместе с лошадьми, катапультами и всем, что оказывалось поблизости.

— Пепел…! — лепетал Раб, затравленно озираясь и вздрагивая от каждого взрыва. — Пепел и угли!

Рядом с шатром ухнуло. Полотняная стена занялась, стремительно чернея. Человек побледнел и неуклюже рванулся наружу. Он запутался в ковре, закрывавшем выход, упал и забился в истерике.

Тем временем Вейдэль сгрёб со стола карту и ещё несколько бумаг, а Дарон откинул крышку люка, расположенного в центре шатра — он открывал вход в землянку, вырытую как раз на случай внезапной дневной атаки.

Вампиры спустились по деревянной лестнице, захлопнув за собой крышку люка, и зажгли масляный светильник. На стенах заплясали тени, со всех сторон выступали обрывки корней и копошащиеся черви.

Вейдэль сел на табурет, стоявший посреди землянки и, воспользовавшись Зовом, заговорил с Телоном:

— Ты жив?

— Да, повелитель.

— Где ты?

— В шатре.

— Кто с тобой?

— Советник Ванхорн.

— Вы знаете, что происходит?

— Да, повелитель. Мы поддерживаем связь с некоторыми частями войска через Рабов.

— Прикажи навести на небо катапульты и баллисты. Пусть стреляют по кораблям. Их нужно сбить, пока они не сожгли всю нашу армию.

— Будет исполнено, повелитель.

После этого Вейдэль заговорил с Ванхорном:

— Как ты думаешь, на нас напали малдонцы?

— Полагаю, больше некому, ваше величество. Но откуда у них воздушные корабли? Я думал, только боги могут иметь нечто подобное.

— Да, я тоже считал, что Нагльфар — единственный в своём роде. Но Железный Герцог вновь удивил нас. Кстати, сколько у них судов?