- И я просто не смог терпеть. Он ненавидел весь мир вокруг, а моя ненависть на нем сосредоточилась, - уже спокойнее, без надрыва договариваю. – Мне казалось, что когда я его убью – все станет как у нормальных людей, до того я сосредоточен на отце был. И я сделал это: клофелин, димедрол и другие таблетки растолок, и в водку подсыпал. А потом вытащил на балкон…
Он был тяжелым, мой отец. Самым сложным оказалось его через парапет перекинуть. И самым легким – сбросить вниз. Тогда мне и правда легче стало.
На время. На очень короткое время.
- Только вот, оказывается, проблемы так просто не решаются, - смотрю во влажные, огромные глаза испуганной девушки напротив. – Я, конечно, понял, что натворил. Лишь когда на его тело, кажущееся крохотным с большой высоты, смотрел, понял, что за мной придут. И что в тюрьму я не хочу, я жить хотел.
И прибился к банде: было среди нас и двое двадцатилетних парней, и мелочь. И девчонка немая, которая проституткой прикидывалась – так мы много машин остановили.
- Мы не убивали никого. Просто грозили, что прирежем, - Марго морщится, но слушает. А я правду говорю – ее легко и просто рассказывать, оказывается. – Казалось тогда, что терять нечего. Что самое худшее позади, и совершив убийство я освободился от любых оков. Что все можно теперь. Но попался. В остальном я не виноват – в том, о чем ты подумала.
Марго моргает, и по левой ее щеке словно в замедленной съемке катится крупная слеза.
- Мне жаль, Макс, - хрипло произносит она. – Правда, жаль, если все, что ты мне рассказал правда. Но я ведь не дура. Тебе от меня только сведения были нужны, которые ты так старательно…
- Нет. Я еще не договорил, - перебиваю ее, сбиваю с мысли. Нельзя, чтобы она собственному разуму поверила, иначе нам обоим конец. – Мне правда было интересно слушать про твою работу. И никому я информацию не сливал, правда. Я… да, я не самый законопослушный человек на свете, - добавляю, понимая, что трепло-Давид покойник, - но ни с каким крупным авторитетом не работаю. По мелочи. Я потому не хотел про свою работу тебе говорить – ты ведь в органах служишь.
- И это должно меня убедить?
- Не это. Но подумай сама, - мысли работают лихорадочно, подбирая нужные, правильные слова, в которые Марго бы поверила. И я их нахожу, хоть слова эти обидны. Но лишь в это она поверит. – Марго, прости, но ты ведь никто, по сути. Ничего важного тебе не доверяют. Если бы я работал на этого Ареса, то просто бы подкупили кого-нибудь из более компетентных следователей. Но уж никак не стали бы узнавать информацию из тебя.
На лице Марго появляется сомнение – вижу, я почти убедил ее. Такого низкого она о себе мнения, что чем больше унизительных слов – тем больше веры. Да и логично мои слова звучат, если не учитывать то, что следаков купить сложно, и нарваться можно. Одно дело – взятка, а другое – еще одного агента искать, который снова сольет меня.
- Мне просто была интересна внутренняя кухня СК. Любопытство, - беспощадно лгу я. – А еще… я не хотел делать это таким образом, но Марго! Выходи за меня замуж!
Опускаюсь на колени, и утыкаюсь лицом в плоский девичий живот. Лишь бы она не видела, как мне стыдно. Лишь бы не видела…
Странно, но сейчас я хочу, чтобы Марго выставила меня вон. Чтобы сказала убираться из ее жизни, что я недостоин ее. Что я ей омерзителен. Получил бы по заслугам – преступление и наказание во всей красе.
Но вместо этого я чувствую ее тонкие пальцы, легко перебирающие мои волосы. Марго не отталкивает, она…
Поверила.
Глупая моя Марго.
Утром сбегаю на работу, все время поглядывая на кольцо, которое Макс надел на мой палец, разбудив посреди ночи: красивое, тонкое, платиновое. С маленькими бриллиантиками.
Неброское, но этим и красивое.
«Он соврал или нет? – гадаю, трясясь в автобусе. – Нет, наверное, Макс не имеет отношения к этому Аресу. Иначе бы убил. Но это не отменяет того, что он совершил со своим отцом. Не отменяет…»
Что бы я ни говорила Марине, поддерживая ее отношения с Андреем, но я не Марина. Она всегда жила надеждой, что все изменится, а для меня надежды давно нет.
Я твердо знаю, что люди не меняются. Они могут на время примерить маску, притвориться теми, кем не являются, но не меняются. И если Макс способен был убить своего отца, пусть даже и монстра, да еще и таким образом: опоив и сбросив с балкона, то…
Он плохой человек.
И я его люблю.
Приняла кольцо, и попросила уйти. Дать мне время в себя прийти. Макс, к моему облегчению, не стал спорить, и утром я проснулась одна.
- Привет, - Давид поджидает меня у работы. В одной руке желтая зажигалка, которой он нервно чиркает, в другой – букет кроваво-красных роз. – Это тебе.
- Не стоит…
- Марго, прошу тебя! – он почти силой заставляет меня взять букет.
- Ладно.
Принимаю цветы, чувствуя неловкость: рядом с Давидом мне неуютно. И стыдно. Стыдно за то, какой идиоткой я была три года назад, и за то, во что превратилась.
