— С тобой что-то не так… — неожиданно произнес он, и я предательски вздрогнула, затаив дыхание. — Это предложение Мейза так повлияло на тебя? Или…
Я отвернулась, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Лана? — подозрительно произнес он, притянув меня к себе еще ближе, от чего я едва не уткнулась ему в грудь лицом.
— Не молчи.
— Я… — запиналась, сжимая в другой руке металлическое кольцо клетки. — Я просто…
Должна была признаться ему, сказать, что беременна.
Но стоит ли?
Я подняла голову, с опаской заглядывая в бездонные глаза напротив.
Ведь если он ничего не чувствует ко мне, если видит во мне лишь игрушку, что ответит?
Разозлится? Потребует избавиться от ребенка?!
Я не знала этого и так и не приняла никакого решения.
Если соглашусь на предложение Габриэля, ему незачем будет знать о ребенке. Он по-прежнему останется учиться в академии, а после займет свое место в компании, как и хотел.
Вот только…
Блэквуд нахмурился. Он отпустил запястье, продолжая придерживать меня за талию, и его пальцы мягко коснулись моего подбородка, слегка приподнимая лицо.
— Что с тобой? — в его глазах сверкнуло беспокойство, от которого мне стало еще сложнее.
Волнуется?
Это больше не игра. Между нами все слишком далеко зашло.
Он нежно касался моего лица, неотрывно глядя в глаза.
Чувства овладевали. Он был слишком близко.
— Просто дай мне время… — неожиданно для себя произнесла я, и Блэквуд на мгновение замер, явно не ожидая такой реакции. — Пожалуйста.
Я не кричала, не требовала. Я просила. Ждала понимания, не в силах больше сопротивляться ему.
Блэквуд стоял неподвижно. Смятение и недовольство отражалось в его бледно-голубых глазах, в которых я запросто могла бы утонуть.
— Хорошо, — внезапно согласился он, и я едва заметно выдохнула. — Я дам тебе три дня, а потом ты скажешь мне ответ.
Мне хватит этого времени, чтобы подумать…
Должно хватить.
Я попыталась уйти, приподняв руку, и он тут же перехватил ее в воздухе.
— Но скажи, что не пойдешь к Мейзу… — потребовал он, сжимая пальцы чуть крепче. — Обещай, что сначала придешь ко мне. Я первым должен знать!
Я ошеломленно смотрела на Блэквуда, ощущая его прерывистое дыхание на своей коже.
— Обещай! — настойчиво повторил он, не давая уйти.
— Обещаю, — ответила я, едва ли понимая, на что согласилась.
Было тяжело находиться рядом…
Ощущать его тепло, биение сердца, горячее дыхание на своих губах.
Но еще тяжелее было осознавать, что у нас может не быть совместного будущего.
— Не забудь это, Фрэйз, — тихо произнес он, а затем неохотно отстранился, и я прижала к груди холодную клетку, обнимая ее двумя руками, словно в ней сейчас таилось мое сердце.
Он ушел…
Я так и продолжила стоять на лестнице, пытаясь прийти в себя.
Три дня у меня было на то, чтобы все рассказать Лоренсу, и неделя, чтобы дать ответ Габриэлю.
Птица беспокойно чирикнула в клетке, и я взглянула на нее, очнувшись от тяжелых мыслей.
— Прости, — прошептала, перехватив клетку за серебряное кольцо, и направилась к выходу под оглушительные удары собственного сердца.
Нужно успокоиться…
Решения следует принимать на холодную голову. Надо как можно скорее попросить Дэб научить меня нанесению рун, или я сойду с ума.
Ненависть и любовь настолько тесно переплелись между собой, став единым целым, что их стало сложно различить.
Все, что я понимала…
Это то, что хочу быть с человеком, который меня ненавидит и который возненавидит еще сильнее за то, что я забеременела от него, забыв про ритуал и разрушив наше будущее.
Я открыла перед собой двери, вдыхая свежий воздух, ворвавшийся прохладным ветром в корпус здания.
Осень уже близко.
До окончания учебного года оставалось всего пару месяцев, дальше меня ждал четвертый курс и вылет с позором, поскольку все узнают мой «секрет».
Птица, будто почувствовав свободу, активно замахала крыльями, и я невольно улыбнулась, поставив клетку на крыльцо.
— Сейчас, торопыга… — произнесла, открывая дверцу металлической решетки. И как только убрала руку, пташка вырвалась наружу, взлетая в небеса.
— Так-то лучше.
Я оглянулась по сторонам, зябко обнимая себя за плечи, и пошла в столовую, чтобы попить чай в одиночестве и немного подумать.
Три дня…
За это время я должна принять решение и сказать Блэквуду ответ, какой бы он не оказался.
Остаток дня я провела в напряжении.
Позавтракав в столовой, я вернулась в главный корпус и посетила три оставшиеся лекции. Блэквуд, как и обещал, больше не преследовал меня и не донимал расспросами, изредка бросая в мою сторону многозначительные взгляды, от которых щемило в душе.
Я вошла в свою спальню и устало плюхнулась на кровать, закрывая глаза.
— Как прошел день? — осторожно спросила Дэб, и я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.
— Ужасно, — честно призналась я, даже не пытаясь скрыть свое настроение. — Мне казалось, все на меня пялятся, потому что знают о моей беременности.
— Ты же понимаешь, что это не так?
Я открыла глаза и взглянула на подругу, которая задумчиво смотрела в окно.
Она выглядела бледной, обеспокоенной.
