Самида с удобством расположилась на подушках возле бессознательного тела Николь и с томными придыханиями и ласковыми интонациями читала девушке детские сказки. Большая и увесистая книга с яркими иллюстрациями лежала у нее на коленях, и Старшая периодически останавливась, разглядывая персонажей и подробно рассказывая, кого она видит.
Фамильярка искажала детские наивные истории, добавляла нелепого романтизма и абсурда. Красная Шапочка вышла замуж за Серого Волка, и их обручил Дровосек в доме Бабушки. У странной пары родилось шестеро оборотней — три мальчика и три девочки, одну из которой почему-то звали Николь. И вот, эта мохнатая альбиноска с сияющими голубыми глазами очень любила пирожки из человечины, которую ей приносил храбрый и красивый Принц с бледной кожей и черными кудрями. Юная оборотниха и Будущий Король Августино сидели под звездным небом и ели пироги, запивая свежей кровушкой их врагов. А потом под кустами предавались разврату.
Николь страдала, слушая весь этот бред, и хотела вырвать книгу из рук Самиды и ударить по голове, но не могла. Она смотрела невидящим взглядом в белый потолок своей комнаты и была не в состоянии пошевелить даже пальцем. Боль прокатывалась по ее телу каменными шарами, придавливая к мягкому матрасу и расплющивая одеревеневшие мышцы. Мозг истекал кипящим маслом, и Николь желала только одного, но…
Спящая Красавица проспала сотни лет в хрустальном гробу, пока Прекрасная Принцесса Самида не поцеловала ее медовые губы, спрятанные под кружевными трусиками. От криков наслаждения Спящей Девицы приехали злобные священники, которые возжелали Красавицу, но смелые девочки отрезали им головы и сожрали сердца. И жили они долго и счастливо.
— Она ведь выпорола тебя до крови, — Арни сидел напротив Самиды и сердито глядел на Николь.
— Так должно было быть, — Старшая бесстрастно перевернула страницу.
Трое поросят не строили разных домов, а жили в одном — красивом, просторном дворце с белыми стенами. К ним вечерами приходил большой и черный волк и наказывал каждого поросеночка, который плохо себя вел днем. Особенно не везло голубоглазому проказнику, который любил дразнить зубастого монстра нехорошими словами и весело убегать, помахивая закрученным хвостиком перед клыкастой пастью. Собственно, волк первого его и съел, даже косточки не оставил. Никогда не дразните безумных диких зверей, ребятки.
— А я просидел две недели в клетке, — Арни сжал зубы, — из-за нее!
— Заслужил! — Самида очаровательно улыбнулась юноше и пролистнула книгу дальше.
Жила-была на свете несчастная девица Золушка-Николь. Никто ее не любил, семья измывалась и скидывала все домашние дела. Отец бил, мать унижала, сестры издевались и обзывались. Однажды добрая крестная Амедея (Николь громко завопила внутри пустой головы от отчаяния) отправила красавицу на Бал, где повстречала очередного Прекрасного Принца с мелодичным летним именем. Золушка отдалась развратнику прямо под лестницей и забыла милые трусики с забавными розовыми котятами.
— И как же он ее искал? — Арни удивленно вскинул бровь.
— По запаху, — Самида подмигнула юноше, — и вкусу.
Николь приложила всю силу воли, чтобы напрячь мышцы и скатиться с кровати на пол. Не было никаких сил слушать мятный голос Самиды, которая извращала добрые детские сказки в неуместные пошлости.
— Бедная моя малышка, — фамильярка погладила бледное лицо девушки и заглянула в ее безжизненные глаза, — тебя надо любить, а не наказывать.
— Она заслужила! — Арни посмотрел в окно, в которое заглядывало чистое небо и улыбалось солнечными лучами.
— Мне припомнить тебе, как ты в первую же ночь кинулся на Августино со столовым ножом? — Самида нахмурилась и взяла с прикроватной тумбы белый бутылек. Она аккуратно закапала глаза Николь, — или как на третью десять раз убегал с криками, что ненавидишь его и что расскажешь Папе Римскому про вампиров?
— Да, была весело, — юноша смущенно взлохматил волосы и тихо засмеялся, — я таким дураком был.
— А вот Николь совсем невесело, — Старшая сжала глазные капли в ладони и положила голову, прислушиваясь к слабому сердцебиению, — как запертая птичка.
— Иди поспи, — Арни потянулся, — я посижу с ней, если ты боишься, что она очнется.
— Не знаю, — Самида бесшумно встала и печально посмотрела на Николь, — в своем ли уме она очнется. Вдруг она и слова не сможет сказать?
Старшая выплыла из комнаты, и Арни тут же свесился вниз и вытащил из-под кровати смешное укулеле, которое выглядело в его руках глупо и потешно. Юноша скинул книгу на пол уселся на теплые подушки, на которых сидела Самида.
— Николь, — он с шепотом наклонился к лицу девушки, — мне кажется, я стал играть заметно лучше со вчерашнего дня. Послушаешь?
