Он назвал сумму, которая сильно удивила Николь. Человеческая жизнь, конечно, бесценна, но многие бы с радостью продали своих нелюбимых родственников и друзей вампирам. Августино каждый раз сухо перебивал цену конкурента, повышая накал страстей в зале. То, что вампир не хотел отказываться от игрушки, раззадорило остальных и они отчаянно кричали свои ставки.
Первым вышел из игры Амедей, который заявил, что вообще не собирался заводить себе нового фамильяра и платить за любовь — грешно. После него остальные вампиры начали охотнее замолкать, уступая право купить Николь тем, у кого денег куры не клюют. И в самом конце за право забрать с собой девушку соревновались Августино и вампирша с ребенком. Женщина яростно выкрикивала цену, не желая уступать голую няньку мерзавцу, который на глазах у ее девочки принудил бедняжку к совокуплению. Николь была удивлена, что у этих двоих есть возможность тратить просто огромные деньги на свои капризы, когда в мире свирепствует нищета и нужда.
Николь удивленно смотрела как двери позади вампиров бесшумно отворились и в зал зашел мужчина в строгом фраке и крепкой тростью с серебряным набалдашником в форме медвежьей головы с разинутой пастью. Он был уродлив — лицо обезображено ожогами и глубокими морщинами, жидкие волосы висели белым пухом до плеч, а на правом глазу красовалось бельмо. Николь никогда прежде не видела таких мерзких вампиров, тем более прихрамывающих. Где грация, хищная красота и обаяние смерти?
Аукционист нервно сглотнул, и послышался удар тростью. Вампиры лениво обернулись на звук и прошелся неприязненный шепоток. На бледных лицах пролегло нескрываемое презрение и высокомерие.
— Кажется, — незнакомец захромал по проходу, стуча тростью, — я не опоздал.
Вампиры кривились, отводили взгляд, чтобы не смотреть на урода в дорогом фраке и злобно перешептывались.
— Я покупаю девочку, — вампир обнажил желтые кривые зубы, глядя на Николь, — выставите мне счет, какой посчитает нужным.
— Лоренцо, — Августино поднялся, сдерживая рвотные позывы, — это тебе не рынок.
— Я перебью любую ставку, мой мальчик, — старик повернулся, и его левый глаз загорелся жадностью.
Августино передернул плечами от слов вампира и растерянно посмотрел на Николь, будто от нее что-то зависело.
— Принесите кубок, — Лоренцо продолжал сверлить мужчину взглядом, — милый, выходи. Дашь мне испить твоей крови.
— Кто из вас ублюдков, — Августино с яростью в глазах оглядел молчаливых соратников, — его сюда пригласил?!
Вампиры проглотили языки и не смели смотреть на Августино, который был прекрасен в своей злобе, как разъяренная черная пантера на цепи. Николь без зазрения совести любовалась им и понимала, почему именно он стал Высшим. Такую бурлящую красоту было просто необходимо сохранить в веках.
Слуга в белых перчатках подал серебряный кубок Лоренцо, и даже на лице раба промелькнуло отвращение к гостю.
— Ну же, — елейно произнес беловолосый вампир, — не веди себя как мальчишка.
Августино нервно одернул пиджак, и бросил ненавистный взгляд на Николь, которая слабо ему улыбнулась. Она внезапно поняла, что никто из Совета, за исключением вампирши с ребенком и самого Августино, не собирался ее покупать. Клыкастые мрази устроили себе шоу, на котором давили и унижали своего собрата, наслаждаясь его безумием и беспомощностью. Августино вышел к Лоренцо, закатывая рукав. Он взял из пальцев молчаливого слуги тонкий нож и одним точным движением рассек запястье на протянутым кубком. Густая, черная кровь устремилась тонкой струйкой в ритуальную посудину, и Августино уставился на Николь мстительным взглядом. Вампир винил ее во всех своих бедах, ненавидел и проклинал хрупкую девочку, которая печально на него смотрела и ничего не могла сделать.
— Лоренцо, — прошипел Августино, когда кубок наполнился до половины, — я отдаю тебе власть над Николь и ее кровные узы.
Мужчина содрал платок с шеи и перевязал руку, кривясь от боли и презрения ко всем присутствующим. Лоренцо со стоном наслаждения опрокинул в себя кубок и заурчал как старый плешивый кот.
— Ты прекрасен, мой сладкий, — морщинистый урод с вожделением смотрел на трясущегося от черной враждебности Августино, — наконец, я попробовал тебя на вкус.
Хорошенькое румяное личико Николь расцвело удивлением, когда мерзкий извращенец потер скрюченной рукой набухший бугор в паху, посылая воздушный чмок ее бывшему хозяину. Августино прищурился:
— Лоренцо, — он оскалил клыки, — ты самый отвратительный вампир из всех. Я до сих пор не могу понять, как кто-то решил подарить вечность такому убожеству как ты!
— Я ваше отражение, — мужчина манерно вытер уголки тонких губ и облизал пальцы, глядя прямо в глаза Августино, — мой создатель хотел показать каждому из вас, какие вы внутри. Ты прячешься за холеной внешностью, мой милый мальчик, за шикарными кудрями и жгучими глазами, но в твоем сердце сижу я. Старый, гнилой и уродливый. И тебе нравится, что ты видишь?
