Девушка выла в колени минут пятнадцать, а затем решительно разодрала подол платья, которое теперь походило больше на грязную тряпку, на ленты и переплела их в косичку для прочности. Она туго завязала петлю на верхней перекладине, и сунула в нее голову с бурчанием и ругательствами. Она расслабила ноги и повисла безвольной куклой. Она начала задыхаться, но на кряхтении все и окончилось. Несмотря на то что Николь не могла глотнуть воздуха, ее тело продолжало функционировать, а сердце биться. Совершенно нелогично и неправильно.
— Что ты делаешь? — у клетки стоял Драгош и медленно чавкал жвачкой, недоуменно глядя на висящую в петле Николь с полусогнутыми коленями.
— Умираю, — выдавила девушка, — но пока не очень получается.
— Тебя может убить только Августино или другой вампир, — бугай покачал головой, — ну или кол в сердце с молитвами от рук священнослужителя.
— А я все же постараюсь, — Николь зажмурилась, будто от ее потуг что-то зависело.
— И петля у тебя какая-то странная, — мужчина скривился, — выйдешь из клетки, я тебя научу вязать нормальные и надежные узлы, чтобы наверняка кого-нибудь повесить.
— Дашь мне крови? — Николь приоткрыла один глаз, — а я тебя потом фамильяром своим сделаю.
— Мне хватит на моем веку одного сумасшедшего вампира, — Драгош невоспитанно зевнул и не прикрыл рот ладонью, — поэтому нет, не дам.
Петля оборвалась под весом девушки, и она с рыданием упала на спину:
— И никто не хочет ко мне идти фамильяром, — она ударила ладонями по бетону, — и поесть нормально не дают!
— Я пришел тебя поздравить, — Драгош цыкнул, — с инициацией, но ты что-то не очень рада.
— У меня черви в животе! — Николь начала скрести грудь, — и в сердце, и в легких!
— Тебе кажется, — мужчина улыбнулся, — нет там никаких паразитов, успокойся.
Николь обессиленно отвернулась от гостя, потому что была жутко обижена отказом , и он покинул ее, довольно хмыкая под нос. Чему Драгош радовался, Николь так и не поняла. Забавно, что как бы девушка ни пыталась задремать, сна не было ни в одном глазу. Спасения от жестокой реальности не было никакого. Только боль, разочарование и сгнившие внутренности.
— Слишком долго! — узница кинулась в сторону дверей и с ожиданием вцепилась в прутья клетки.
— Здравствуй, Николь, — в проеме стоял Амедей с бокалом крови в руках, — выглядишь ты отвратительно!
— Завали хлеборезку, — девушка судорожно облизнула губы, уставившись на бокал пристальным взором, — и дай мне крови!
Она резко подалась вперед и вытянула руку со скрюченными пальцами.
— Попроси меня вежливо, — Амедей не сдвинулся с места, — иначе я вернусь за стол к беседе с Августино.
— Пошел ты! — Николь пнула решетку и отошла на шаг, задыхаясь от клекота безумного смеха. Она насупилась и пристально посмотрела на тупого кровососа, которого ей хотелось разрезать на куски и искупаться в его крови, — я составила список тех, кого убью первыми. Ты и твой дружок Августишко!
— Августишко? — Амедей хохотнул, — ты только так не называй его в лицо, а то его сердце не выдержит.
— Нет у вас сердца, — девушка склонила голову, — и души. Ничего нет, только извращения и желание крови.
— И любовь, — мужчина улыбнулся.
— Ты маньячила, — прошипела Николь.
— Я давно никого не убивал, — Амедей вздохнул, — женщины сейчас другие, — он с угрозой шагнул к Николь, — развратные и злые, и не умеют любить, — его лицо скривилось, — эгоистичные и думают только о том, как спасти свою шкуру. Вы больше не способны на чистую и светлую любовь. Вам больше не нужны семьи, мужья и дети, вы потеряли смысл жизни!
— Какие прекрасные вещи ты говоришь ! — Николь схватила бокал, — выпьем же за эмансипацию! И за то, что ублюдки вроде тебя остались без жертв, — она осушила бокал, не чувствуя вкуса вязкой жижи, лишь спазм желудка. Девушка протянула пустой изысканный стакан, и когда Амедей поднял ладонь, она сцапала вампира за рукав и вжалась лицом между прутьев, скаля окровавленные клыки, — я убью всех, — глаза горели зловещим огнем, — всех поганых мужиков. Я буду вампиршей-феминисткой!
— Ты сначала выйди, — Амедей сощурил глаза и дернул рукой, — мужененавистница!
— О, еще какая, — она медленно кивнула и с визгами начала кидаться на клетку, — я ваши мерзкие письки в глотку запихаю! Я буду наслаждаться вашим страхом и ужасом!
— Дружеский совет, Николь, — вампир направился к двери, — испей любви, она поможет в будущем перебороть желание убивать.
— К черту любовь! — она с яростью наваливалась всем телом на решётку, — я буду всех ненавидеть до конца времен! Только презрение, — потрясла прутья, — только злоба! Только страх!
— А ведь была такой милой девочкой, — Амедей печально вздохнул, — доброй и честной!
— И вот где я! — Николь закричала, — из-за своей доброты и честности! В подвале у мрази в клетке! — она зарыдала, — а он жалеет даже капли крови для меня! Что? — она утёрла слезы с грязных щек, — я так многого прошу? Просто укусить разочек, — она зашипела, — и выпить досуха!
— Без него, — вампир мило улыбнулся, — ты придешь к скорой смерти.
— Будто меня это волнует!
