Мерзейшая мощь полностью

– Я вот чего не понимаю, – сказала Фея. – Что вы над ним трясетесь? То вы так, то сяк! Разводили тут про убийство, теперь он сидит один, а толку-то? Может, сработает, а может – нет. Да я бы его за двадцать минут расколола. Видали мы таких.

Так говорила Фея Уизеру той же ненастной ночью, часов в двенадцать. Был с ними и третий, профессор Фрост.

– Уверяю вас, мисс Хардкасл, – сказал и. о., глядя поверх Фроста, – ваши мнения всегда вызывают у меня живейший интерес. Но если я вправе так выразиться, перед нами – один из тех случаев, когда… э-э-э… принудительные собеседования привели бы к нежелательным результатам.

– Почему это? – угрюмо спросила Фея.

– Простите, если я вам напомню, – сказал Уизер, – не потому, что вы не знали, из чисто методологических соображений, – нам нужен не он. Я хочу сказать, мы все будем рады увидеть среди нас миссис Стэддок, главным образом – в связи с ее поразительными психическими способностями. Конечно, употребляя слово «психический», я не отдаю предпочтения никакой гипотезе.

– В общем, сны, – сказала Фея.

– Можно предположить, – продолжал Уизер, – что на нее оказало бы нежелательное действие, если бы мы доставили ее насильно, а здесь она обнаружила, что ее муж находится в… э-э-э… не совсем естественных, хотя и временно, условиях, неизбежно связанных с вашим методом исследования. Искомая способность могла бы исчезнуть.

– Мы еще не слышали донесения, – спокойно сказал Фрост. – Прошу вас, майор.

– Все к собакам, – сказала Фея. – Поехал он в Нортумберленд. После него оттуда вышли три человека: Ланкастер, Лили и Димбл. Перечисляю по значимости. Ланкастер – верующий и большая шишка. В родстве со всякими епископами. Черт-те сколько написал. Лили – вроде того, но потише. Правда, сами помните, в прошлом году он нам попортил кровь в этой комиссии насчет высших школ. В общем, люди опасные. Деловые, что называется. Димбл – не то. Божья коровка. Против него ничего и не скажешь, знает свою науку, и все. Не такой он знаменитый… ну, может, у этих, филологов. Хватки нет, совести – завались, в общем – толку от него мало. Те двое ему не чета, те кой-чего смыслят, особенно Ланкастер. Такого и нам заполучить не грех, если б не эти… взгляды.

– Вы могли бы сообщить майору Хардкасл, – сказал Фрост, – что эти характеристики нам известны.

– Действительно, – сказал Уизер, – поскольку час поздний… мы не хотели бы переутомлять вас, мисс Хардкасл… Не перейдете ли вы к более существенным положениям вашего… э-э… доклада?

– Ладно, – сказала Фея. – Людей у меня было мало. Сами знаете, спасибо, что мы вообще его увидели. Все у меня были заняты, пришлось обойтись чем есть. Шесть человек я поставила у колледжа, в штатском, ясное дело. Потом трех, кто получше, послала за Ланкастером. Через полчаса получила телеграмму, он в Лондоне. Может, там чего найдут. С Лили я попотела. Ходил мест в пятнадцать. Всё взяли на заметку. Димбл вышел последний, у меня оставался один человек, и тут О’Хара звонит, людей ему надо. Ну я решила, бог с ним, с Димблом. Каждый день ходит на службу и вообще пустое место.

– Я не совсем понимаю, – сказал Фрост, – почему вы не послали людей в само здание.

– А из-за вашего Феверстона, – сказала Фея. – Нас теперь в колледж не пускают, если хотите знать. Говорила я, не наш человек. Крутит. С университетом заигрывает. Помяните мое слово, вы еще с ним наплачетесь.

Фрост посмотрел на Уизера.

– Я ни в малейшей степени не стану отрицать, – сказал и. о., – что некоторые действия лорда Феверстона вызывают у меня недоумение. Однако мне было бы невыразимо тяжело предположить, что он…

– Стоит ли задерживать майора Хардкасл? – спросил Фрост.

– Вы совершенно правы! – сказал Уизер. – Я чуть не забыл, моя дорогая мисс Хардкасл, как вы устали и как я ценю ваше время. Не позволяйте нам злоупотреблять вашей добротой. Вам совершенно ни к чему утруждать себя скучными мужскими делами.

– А может, – сказала Фея, – пустить к нему моих ребят? Так, слегка. Жаль, столько крутилась, и никакой тебе радости.

Уизер, учтиво улыбаясь, стоял у дверей, и вдруг лицо его изменилось. Бледные полуоткрытые губы, седые завитки, блеклые глаза лишились какого бы то ни было смысла. Мисс Хардкасл показалось, что на нее смотрит маска. И она молча вышла из кабинета.

– Не кажется ли вам, – сказал Уизер, возвращаясь на свое место, – что мы придаем слишком большое значение жене этого Стэддока?

– Мы действуем согласно приказу от первого октября, – сказал Фрост.

– О… я не о том… – сказал Уизер.

– Разрешите напомнить вам факты, – сказал Фрост. – Мы наблюдали полностью только один сон, очень важный, конечно, давший нам, хотя и не совсем точно, ценные сведения. Тем самым мы поняли, что злоумышленники могут использовать ее в своих целях.

– Я ни в малейшей мере не отрицаю…