Когда за окном сгустились тропические сумерки, мы ужинали великолепной телятиной за длинным столом (длиннее, чем в библиотеке, на котором оставили карты), а затем все четверо – пятеро, если считать высокую, безмолвную фигуру доктора Пасанга, – вернулись в библиотеку, где всех ждал бренди, а нас с Же-Ка – еще и сигары. Дикон попыхивал трубкой и, по всей видимости, продолжал молча искать аргументы и причины, чтобы помешать Реджи примерно через 36 часов отправиться в путь вместе с нами. Мы не собираемся у стола с картой, а садимся у гигантского камина, который растопили слуги. На плантации, на высоте около 8000 футов, довольно холодно.
– Взять женщину на Эверест – об этом даже не может быть и речи, – заявляет Дикон.
Реджи поднимает взгляд от своего сужающегося кверху бокала с бренди.
– А это и не обсуждается, мистер Дикон. Я иду. Вам нужны мои деньги, мои шерпы, мои лошади и седла, нужны медицинские знания доктора Пасанга и мое разрешение от премьер-министра Тибета – и вам нужна я, чтобы в этом году получить доступ в Тибет, даже если бы не было кризиса со вшами и танцующими ламами.
Дикон морщится. «По крайней мере, она больше не называет его “Дики”», – думаю я.
– Кризис со вшами и танцующими ламами? – удивляется Жан-Клод, отрываясь от бренди и сигары.
Я почти забыл, что Же-Ка провел зиму и осень во Франции, а не в Лондоне, как мы с Диконом. Я смотрю на последнего, ожидая объяснений, однако он машет рукой, предоставляя слово мне.
– Ты должен помнить, – я поворачиваюсь к Жан-Клоду, – что знакомый Ричарда, которого мы видели в Королевском географическом обществе, фотограф и кинорежиссер Джон Ноэл, заплатит «Комитету Эвереста» восемь тысяч фунтов за права на все кино– и фотосъемки прошлогодней экспедиции.
– Помню. Еще подумал тогда, что это невероятная сумма, – говорит Жан-Клод.
Я киваю.
– Ну вот, Ноэл не сомневался, что получит прибыль, окажись прошлогодняя экспедиция успешной, однако он не мог снять захватывающий фильм об исчезновении Мэллори и Ирвина, поскольку имелась всего лишь одна фотография, сделанная перед тем, как они покинули четвертый лагерь, а облака заслонили двадцатидюймовый объектив кинокамеры, так что Ноэлу пришлось выпустить очередной фильм о путешествиях – он назвал его «Крыша мира». Мы с Диконом посмотрели его в январе, перед тем, как ты вернулся из Франции.
– И что?
– То, что в фильме были вещи – в том числе сцена, где старик находит вшей у мальчика-попрошайки и давит их зубами, – которые явно рассердили тибетское правительство. Другим не понравился фрагмент, когда приводились слова вдовы Мэллори о том, что она сожалеет о всей экспедиции. Но больше всего тибетцев разозлили танцующие ламы.
– Танцующие ламы? – переспрашивает Жан-Клод. – Ноэл снял их в монастыре Ронгбук?
– Гораздо хуже, – говорит Реджи. – Джон Ноэл заплатил группе лам, чтобы те покинули монастырь Гьянгдзе и давали представления – вживую, в кинотеатрах Лондона и других британских городов – того, что Ноэл в своем фильме называет «танцем дьявола». Монахи превратились в настоящую гастролирующую труппу, где одни танцевали, а другие били в барабаны и играли на дудочках из бедренных костей. Они были очень популярны среди английских завсегдатаев кинотеатров. Нечто экзотическое. В то же время лам представили архиепископу Кентерберийскому как «святых людей». Ссора между Тибетом и правительством Ее Величества была достаточно серьезной, и Тибет не дал разрешение «Комитету Эвереста» на планируемую экспедицию 1926 года. Возможно, пройдет еще лет десять, прежде чем британский Альпийский клуб и «Комитет Эвереста» получат доступ в горы.
– Ага, – говорит Же-Ка. – Я могу понять, почему обиделись тибетцы. Но как они узнали, что происходит в английских кинотеатрах?
Дикон нервно набивает трубку. Реджи улыбается.
– На самом деле инициаторами моратория на британские экспедиции на Эверест были не тибетцы, – говорит она. – Это дело рук майора Фредерика Маршмана Бейли.
– Кто, черт возьми, этот майор Фредерик Маршман Бейли? – Я впервые слышу об этом человеке и о том, что именно он, а не тибетцы, мешает «Комитету Эвереста» получить разрешение на экспедицию на Эверест.
– Он английский резидент в Сиккиме, – отвечает Дикон, не выпуская трубки изо рта. Голос у него очень злой. – Помните наши карты? Самая восточная провинция британской колониальной администрации Индии, та самая, через которую нам придется идти в Тибет. Якобы независимое королевство Сикким. Бейли заручился поддержкой далай-ламы в Лхасе относительно всей этой чепухи об «оскорбленных тибетцах», но на самом деле именно Бейли не позволил получить разрешение всем британским альпинистам, за исключением нашей экспедиции. А также немецким и швейцарским.
– Зачем ему это, Ри-шар? – спрашивает Жан-Клод. – То есть я понимаю, почему британский резидент пытается остановить немцев и швейцарцев и сохранить Эверест как «английскую гору», но почему, черт возьми, он не дает получить разрешение английским экспедициям?
Похоже, гнев не дает Дикону говорить. Он кивает леди Бромли-Монфор.
