– Бейли – бывший альпинист, покоривший несколько не самых высоких вершин здесь, в Гималаях, – объясняет Реджи. – Он уже давно не в лучшей форме – хотя и тогда не мог даже подумать об Эвересте, – но многие из нас считают, что он поддерживает и преувеличивает гнев тибетцев по поводу лам в качестве предлога сохранить горы за собой.
От этой новости я начинаю часто моргать.
– Он попытается сделать это весной или летом?
– Никогда, – цедит Дикон сквозь сжатые зубы. – Просто хочет помешать остальным.
– Тогда почему леди… Реджи… получила согласие премьер-министра и далай-ламы?
Реджи снова улыбается.
– Я пошла прямо к премьер-министру и далай-ламе, попросила персонального разрешения. И полностью игнорировала Бейли. Он возненавидел меня за это. Нам придется пересекать Сикким по возможности быстро и незаметно, прежде чем Бейли придумает, как нас задержать. Единственное наше преимущество заключается в том, что я предприняла кое-какие меры, чтобы ввести его в заблуждение и заставить поверить, что наша экспедиция попытается пройти к Джомолунгме в августе, после окончания сезона муссонов, а не теперь, до его начала, и что мы выберем более короткий северный маршрут – через равнину Тангу и вверх по Серпо Ла, – а не традиционный, который проходит восточнее.
– Неужели Бейли так глуп, что поверит, что кто-то снова попытается подняться на Эверест в августе? – спрашивает Дикон. Его разведывательная экспедиция 1921 года выбрала именно этот вариант, но выяснила лишь то, насколько глубоким может быть снег в августе. Однако именно 5 июня Мэллори, Сомервелл и другие – за исключением Дикона, который считал состояние снега опасным, – потеряли семь шерпов и жителей Бхопала под лавиной во время попытки упрямого Мэллори вернуться в третий лагерь на Северном седле после сильных снегопадов рано пришедшего муссона.
– Потому что мы с Пасангом и еще шесть человек проделали это в августе прошлого года.
Мы втроем, как по команде, поворачиваемся к Реджи и молча смотрим на нее. Присутствие доктора Пасанга почти незаметно. В мерцающем свете камина он стоит позади мягкого кресла, в котором сидит Реджи, наклонившись над бокалом с бренди.
– Что проделали? – наконец спрашивает Дикон.
– Пошли к Эвересту, – голос Реджи звучит резко. – Пытались найти тело кузена Перси. Я бы отправилась туда раньше, но после того как оттуда ушли полковник Нортон, Джеффри Брюс и остальные члены группы Мэллори, муссон разыгрался не на шутку. Нам с Пасангом пришлось ждать, пока прекратятся самые сильные дожди, а на Джомолунгме – снег, и только тогда мы пошли туда с шестью шерпами.
– И далеко вы добрались? – В голосе Дикона проступает сомнение. – До Шекар-дзонга? Дальше? До монастыря Ронгбук?
Реджи поднимает взгляд от бокала с бренди; ее ультрамариновые глаза потемнели от гнева, вызванного тоном, каким был задан вопрос. Но голос остается твердым и бесстрастным.
– Мы с Пасангом и двумя другими шерпами провели восемь дней на высоте больше двадцати тысяч футов в четвертом лагере Мэллори. Но снег не прекращался. В один из дней мы с Пасангом поднялись до пятого лагеря, но там не осталось никаких продуктов, а буран усиливался. Нам повезло, что мы смогли спуститься на Северное седло, где застряли еще на четыре дня, причем последние три провели без пищи.
– Пятый лагерь Мэллори находился на высоте двадцати пяти тысяч двухсот футов, – очень тихо говорит Жан-Клод.
Реджи лишь кивает в ответ.
– За те восемь дней на Северном седле в четвертом лагере я похудела на тридцать фунтов. Один шерпа, Наванг Бура – вы познакомитесь с ним завтра утром – едва не умер от горной болезни и обезвоживания. Наконец, восемнадцатого августа мы дождались временного улучшения погоды и спустились до первого лагеря Мэллори – четверым шерпам, которые ждали нас в третьем лагере, пришлось буквально нести Наванга через ледник, – где немного отдохнули, прежде чем идти назад. Снег так и не перестал. С неба лило и в джунглях Сиккима, через которые мы продирались в сентябре. Я думала, что никогда не просохну.
Мы с Диконом и Жан-Клодом обменялись взглядами. Уверен, что их мысли были созвучны моим. Эта женщина и этот высокий шерпа поднялись на Эверест на высоту более 25 000 футов в разгар сезона муссонов? И провели восемь дней подряд на высоте больше 23 000 футов? Почти никто из состава трех предыдущих экспедиций не провел столько времени на такой высоте.
– Где вы учились альпинизму? – спрашивает Дикон. Похоже, бренди на него подействовал, чего я никогда прежде не видел. Возможно, все дело в высоте над уровнем моря.
Реджи поднимает пустой бокал, Пасанг кивает куда-то в темноту, откуда появляется слуга и снова наполняет наши бокалы для бренди.
– В Альпах, начинала еще девчонкой. – Ее голос звучит буднично. – С кузеном Перси, с проводниками и одна. Приезжая в Европу из Индии, я больше времени проводила в Альпах, чем в Англии. И в здешних горах тоже.
– Вы помните, как звали ваших альпийских гидов? – спрашивает Жан-Клод; в его тоне не слышно вызова, только любопытство.
