– Дыхание поверхностное и затрудненное, пульс слабый, – ответил он. – С вероятностью девяносто пять процентов у Бабу образовалась гематома – сгусток крови в мозге – после удара головой о камень.
– Вы что-нибудь можете с этим сделать? – спросил Жан-Клод. Я знал, что гид Шамони видел, как люди умирают в горах от эмболии мозга, или после травмы, или в результате горной болезни, которая вызвала образование тромба в легких или в мозге. Для меня это было абстракцией.
Доктор Пасанг вздохнул.
– Немного поможет кислород. В условиях больницы я попробовал бы определить точное местоположение сгустка или сгустков крови, а затем, если пациент не очнется, а жизненные показатели ослабнут, мог бы выполнить краниотомию. Здесь, в этих условиях, максимум, что я могу, – старомодная трепанация.
– В чем разница? – спросил я.
Пасанг провел своей большой ладонью над бинтами на черепе пациента.
– Для хирургической краниотомии я бы обрил эту часть головы Бабу, а затем сделал бы надрез на коже – без рентгеновского аппарата я был бы вынужден просто предполагать, где находится сгусток и где резать. Затем просверлил бы небольшое отверстие и удалил фрагмент черепа… мы называем это костным лоскутом. Затем удалил бы осколки кости, которые давят на мозг Бабу, а также свернувшуюся и жидкую кровь. Если травма вызвала отек мозга, я мог бы не ставить на место костный лоскут – в этом случае операция превратилась бы в краниотомию. При отсутствии серьезного отека я бы поставил костный лоскут на место при помощи металлических пластин, проволоки или ниток.
– Выглядит довольно примитивно, – с трудом выговорил я, борясь с подступившей тошнотой.
Пасанг покачал головой.
– Это современный вариант. В наших условиях и с теми инструментами, которые у меня есть, придется делать трепанацию.
– А это что?
Пасанг надолго задумался.
– Трепанацию делают со времен неолита, – наконец сказал он. – Сверлят отверстие в черепе пациента до твердой мозговой оболочки, таким образом снижая давление на мозг, возникшее в результате давления осколков кости и крови в результате травмы. Я захватил с собой трепан. – Пасанг подошел к маленькому ящику со своим хирургическим набором и показал инструмент.
– Это просто ручная дрель, – сказал я.
Доктор кивнул.
– Как я уже сказал, такой инструмент для трепанации используют уже не одно столетие. Иногда помогает.
– А как вы закроете такую дыру? – спросил Жан-Клод. Я слышу отвращение в его голосе.
Пасанг пожал плечами.
– Такая дыра по определению будет больше костного лоскута, но я могу закрыть отверстие проволокой или даже прикрутить винтами нечто прозаическое, вроде монеты подходящего размера. Как известно, в черепе нет нервных окончаний.
– И вы собираетесь это сделать? – спросил я. – То есть трепанацию?
– Только в случае крайней необходимости, – ответил Пасанг. – Подобная операция на такой высоте – и в таких антисанитарных условиях – была бы очень, очень опасной. А поскольку с камнем соприкоснулись как минимум три участка черепа, я не знаю, где находится сгусток крови. И мне очень не хочется сверлить три отверстия в черепе Бабу Риты – и не найти нужного места.
–
– Дадим Бабу десять или двенадцать часов, – сказал доктор Пасанг. – Если он выйдет из комы, будем просто ухаживать за ним, пока он не сможет путешествовать на носилках, а затем как можно быстрее доставим его в Дарджилинг.
Я подумал о пятинедельном переходе. Существует более короткий путь через высокогорные перевалы прямо в северный Сикким, но эти перевалы очень высокие и открываются только на несколько дней в летний сезон. Ни долгий переход через грязные тибетские города в горах, ни трудный маршрут через высокогорные перевалы, где возможны снежные бури, никак не подходят для человека, перенесшего травму головы и, возможно, трепанацию черепа.
Жан-Клод вернулся с двумя спальными мешками, которые мы оставили в базовом лагере.
– Можно, мы сегодня будем спать на полу в больнице, доктор Пасанг? – спросил он.
Тот улыбнулся.
– У нас имеется кое-что получше. В задней секции, за занавеской, рядом с тем местом, где спят Анг Чири и Лакра Йишей, есть две походные койки. Я помогу вам принести их сюда. Можете сегодняшнюю ночь провести с Бабу Ритой.
Я сплю допоздна – солнце уже взошло – и просыпаюсь с ужасным чувством, что случилось что-то плохое. Выглянув из спального мешка, я вижу, что Бабу Рита сидит – глаза открыты, на лице широкая улыбка. Рядом стоит Пасанг, скрестив руки на груди. Я бужу Же-Ка, лежащего на соседней койке.
– О, сахиб Джейк и сахиб Жан-Клод, – кричит Бабу Рита. – Я никогда в жизни так не веселился!
Я заставляю себя ответить на улыбку шерпы. Жан-Клод просто смотрит на него широко раскрытыми глазами.
– Мне так повезло, что я умираю рядом с возлюбленным Дзатрулом Ринпоче, – продолжает Бабу Рита все с той же широкой улыбкой. – Я прошу вас, пусть святейший настоятель Ронгбука решит, какими будут мои похороны.
