Мы принесли с собой много воды, термосы с теплым питьем и немного продуктов – в основном шоколад, изюм и другие богатые углеводами продукты, которыми можно перекусить на ходу; но большая часть груза – это палатки и спальники для четвертого лагеря, а если повезет, то и для пятого. Один из шерпов принес примус – для приготовления нормальной пищи, – но после едва не случившейся с нами катастрофы в третьем лагере принято решение, что в каждом лагере необходимо иметь как минимум две спиртовки и, что еще важнее, несколько печек «Унна» с запасом твердого топлива. Дикон не желает рисковать – в остальных лагерях на большой высоте мы должны иметь возможность растопить снег для приготовления питьевой воды, чая (хоть на таких высотах он получается чуть теплым) и супа.
Реджи указывает шерпам, что куда класть, становится рядом с Диконом и с сомнением рассматривает гигантские ледяные пирамиды, заслоняющие Северный гребень.
– Вы уверены, что они защитят нас от ветра? – спрашивает она.
Дикон пожимает плечами. В его глазах я замечаю искорки радости, как на Маттерхорне и других вершинах, когда он наслаждался восхождением.
– В двадцать первом и двадцать втором мы замечали, что здесь, в западной части Северного седла, под прикрытием ледяных пирамид ветер всегда слабее, – говорит он. Его кислородная маска висит на груди. – А Тедди Нортон рассказывал мне, что в прошлом году выбрал бы это место, если бы не удалось поставить палатки на «полке».
Реджи, похоже, все еще сомневается. Я напоминаю себе, что они с Пасангом провели тут, на Северном седле, целую неделю, запертые в палатке – обрывки зеленого брезента и сломанные распорки я заметил на ледяной «полке», – которую в любую секунду ураганный ветер мог сбросить в пропасть. Северное седло вызывало у нее тревогу.
– Отсюда удобно подниматься на Северный гребень, – наконец говорит она. – А для тех, кто спускается с пятого или шестого лагеря, не придется обходить столько расселин, как на пути к ледяной «полке».
Дикон кивает. Реджи отдает новые распоряжения шерпам на английском и непальском. Она хочет, чтобы входы в палатки были обращены на север, к отражающей солнце громаде Чангзе.
Шерпы заканчивают работу, и мы вчетвером рассаживаемся на том, что попалось под руку. Же-Ка и Дикон устраиваются на свернутых спальниках, грызут шоколад и смотрят на запад поверх ледяных пирамид на Северный гребень.
– Сегодня идем дальше? – спрашиваю я.
Ричард качает головой.
– Сегодня мы хорошо поработали. Спустимся во второй лагерь, как следует выспимся, а завтра попробуем привести сюда не менее трех групп шерпов с провизией и снаряжением, в том числе и для следующих лагерей. Надеюсь, хорошая погода продержится еще несколько дней.
– Планируешь штурм вершины на послезавтра? – спрашивает Жан-Клод Дикона. Это на четыре дня раньше, чем 17 мая.
Тот лишь улыбается в ответ.
Тут раздается голос Реджи. Тон у нее решительный:
– Вы забываете, что мы ищем Бромли.
– Не забываю, мадам, – говорит Же-Ка. – Просто полагаю, что поиск будет составной частью нашего восхождения.
Повисает неловкое молчание, которое я прерываю вопросом:
– А как насчет расселин здесь, на Северном седле? Может, стоит проверить их… насчет… Бромли?
– Ками Чиринг сообщил, что видел три фигуры гораздо выше, на Северо-Восточном гребне, – говорит Реджи. – Потом только одну фигуру. Подозреваю, что раньше мы не найдем никаких следов моего пропавшего кузена. Я знаю, что в августе прошлого года между этим местом и пятым лагерем Мэллори следов не было. Кроме того, мы с Пасангом опускали фонари во все расселины, которые были тут летом. Ничего. Совершенно очевидно, что новые трещины осматривать не нужно.
– Значит, на сегодня нам остается доесть ланч, закончить обустройство четвертого лагеря и сойти вниз на ночевку во втором лагере, – заключаю я.
– Совершенно верно, – подтверждает Дикон, и я не удивляюсь легкой иронии в его тоне.
На обратном пути лидирует Дикон. Спуск занимает меньше часа, и мы могли бы двигаться еще быстрее, если бы шерпы умели спускаться по веревке, как мы с Же-Ка, преодолевая целые секции лестницы и проверяя прочность «волшебной веревки Дикона». Над нами, на западном краю Северного седла, остались шесть прочно закрепленных палаток – две палатки Уимпера и четыре палатки Мида, – зашнурованных и набитых спальниками, одеялами, разнообразными печками, брикетами твердого топлива; керосин мы оставили снаружи.
Мы с Жан-Клодом вызвались идти последними, чтобы проверить прочность перил (хотя мы немного жульничали, по очереди страхуя спуск остальных альпинистов). Спуск по веревке на открытом склоне – это всегда захватывающее ощущение. Мы с Же-Ка предполагали, что сегодняшнее восхождение будет несложным, но ни один из нас и представить не мог, что получит такое удовольствие.
