Мерзость полностью

– Ja, – ответил Финч. – Следы какого-то громадного двуногого существа, которые наш друг Ричард и ныне покойный, чрезмерно превозносимый Джордж Мэллори видели на высоте больше двадцати двух тысяч метров на Лангри Ла, высокогорном перевале, который Ричард предложил – и, как впоследствии выяснилось, был прав – в качестве возможного маршрута к Эвересту. При подъеме на перевал – по-моему, в конце сентября тысяча девятьсот двадцать второго года – они вместо вида на гору наткнулись на следы. Правильно? – Он повернулся к Дикону.

– Двадцатого сентября, – сказал тот, точно рассчитанным движением ставя кофейную чашку на стол. – В разгар сезона муссонов. Снег был очень рыхлым, выше колен.

– Но вы, несмотря на снег, поднялись на вершину этой маленькой горы – больше похожей на пик, чем на перевал, ja? – Это было утверждение, а не вопрос.

Дикон потер щеку. Я не сомневался, что ему хочется закурить трубку, однако он ждет, пока Финч закончит наслаждаться десертом.

– Да, мы с Мэллори благополучно преодолели ледопад, но глубокий снег замедлил подъем и заставил носильщиков с нашими палатками повернуть назад в восьмистах футах ниже вершины. Мы все – Мэллори, я, Уиллер и Баллок, а также Уолластон, Моршед и Говард-Бери в резерве – поднялись на вершину и разбили лагерь.

– А следы монстра? – напомнил Жан-Клод.

– Да, как насчет монстра? – поддержал его я. За все время ланча я впервые открыл рот, если не считать просьб передать то или иное блюдо.

– Над ледопадом, куда никто из наших альпинистов или носильщиков еще не поднимался, виднелись глубокие следы, как на свежем снегу, так и на более твердом, замерзшем насте, покрывавшем склон, по которому можно идти, не проламывая его. – Голос Дикона звучал очень тихо. – Они были похожи на следы двуногого существа.

– Зачем ты говоришь «похожи»? – спросил Финч; его губы под жидкими усами растянулись в слабую улыбку. – Мэллори, Уолластон, Говард-Бери и все остальные, кто поднимался на вершину седла Лакра Ла, клялись, что это были следы когтистых лап какого-то двуногого существа, вероятно, млекопитающего.

Дикон допил остатки кофе в чашке. Подскочил официант, и мы все заказали еще кофе, чтобы у нас был предлог оставаться за столиком.

– Насколько велики были отпечатки на снегу? – спросил я.

– След, похожий на отпечаток человеческой ноги, только длиной от четырнадцати до шестнадцати дюймов? – Повернувшись к Дикону, Финч превращает утверждение в вопрос.

Наш друг молча кивает. Потом снова ставит кофейную чашку на стол и говорит:

– К тому времени, как Уолластон и остальные поднялись на седловину Лакра Ла, наши носильщики – Мэллори и мои, поскольку мы возглавляли вторую попытку – затоптали все следы, которые мы видели. Остальные британские альпинисты никак не могли знать, что это такое и каков был размер следов на снегу.

– Но Джордж Мэллори их сфотографировал, – заметил Финч.

– Да, – подтвердил Дикон.

– И те следы на снимках практически совпадают со следами, о которых сообщили и которые сфотографировали на высокогорном перевале в Сиккиме в тысяча восемьсот восемьдесят девятом…

– Так мне говорили, – кивнул Дикон.

Финч усмехнулся и повернулся ко мне и Жан-Клоду. Уверен, что глаза у меня были вытаращены не меньше, чем у француза.

– Носильщики точно знали, что это за следы и кому они принадлежат, – произнес Финч со своим легким немецким акцентом. – Они были оставлены метох-кангми… йети.

– Кем? – Моя чашка с кофе застыла в воздухе, словно я был не в состоянии ни пить из нее, ни вернуть на блюдце.

– Чем? – почти одновременно со мной воскликнул Жан-Клод.

– Йети, – повторил Финч. – Не одним из многочисленных демонов, которые, как верит местное население, живут в горе или на горе, а реальным, живым, питающимся кровью, похожим на человека существом… чудовищем ростом в восемь футов или больше. С огромными ступнями. Похожим на гориллу или на человека монстром, способным жить на высоте больше двадцати двух тысяч футов в окрестностях Эвереста.

Мы с Жан-Клодом посмотрели друг на друга.

Финч отправил в рот кусок штруделя и снова улыбнулся.

– Годом позже, в тысяча девятьсот двадцать втором, я сам видел следы, когда мы с Джеффри Брюсом впервые поднялись до вершины Северо-Восточного гребня. Отпечатки были на покрытом коркой льда снежном поле на высоте около двадцати пяти тысяч футов – на то снежное поле не ступал никто из наших людей. Четкие следы двуногого существа, вроде нас, только ширина шага раза в два больше, чем у самого высокого человека, а на самых мелких участках снежного поля, где отпечатались следы – в основном на тонком льду, – можно было различить форму ступни, почти шестнадцати футов длиной и, похоже, с когтями на пальцах. – Он посмотрел на Дикона. – Ты ведь был там, в монастыре Ронгбук, в тысяча девятьсот двадцать втором, когда мы обсуждали йети, да?

Дикон кивнул.

Финч снова перевел взгляд на нас с Жан-Клодом.

– Монастырь Ронгбук – это священное место, расположенное рядом с деревней Чобук, прямо напротив входа в долину, которая в конечном счете ведет к Джомолунгме…

– Джомолунгме? – перебил его Жан-Клод.