– Ничего страшного, – сказал он. – Мне часто приходилось совершать восхождение с более тяжелым рюкзаком. Но думаю, вы правы насчет центра тяжести.
Затем Жан-Клод удивил меня, поставив ногу на табурет, с помощью одних только рук подтянулся вместе с кислородным аппаратом и встал на колени на прочный верстак. Потом уперся руками в стену, поднялся на ноги и, возвышаясь над нами, сказал:
– Да, карабкаться по голой скале или по льду с этой штукой будет труднее.
Затем спрыгнул с высоты четырех футов на пол с такой легкостью, словно за спиной у него не было тридцати двух фунтов стали и сжатого кислорода.
Когда настала моя очередь, я отрегулировал лямки и поперечный ремень под свой размер, снова затянул их, сделал несколько шагов вокруг верстака и неопределенно хмыкнул. Потом с помощью Же-Ка снял кислородный комплект и осторожно поставил на верстак. Я не был уверен, затруднит ли такой вес мне подъем, но надеялся – хотя и не произнес этого вслух, – что физическая сила и молодой возраст позволят мне делать то, что недоступно 37-летнему Дикону или более хрупкому и легкому Жан-Клоду.
– Тогда перейдем к многочисленным маскам, – сказал Джордж Ингл Финч и подтянул к себе три кислородные маски, лежавшие на верстаке. – Первая получила название «Экономайзер». Она была разработана с учетом того факта, что на высотах Эвереста, в условиях низкого давления, большая часть кислорода, который вы вдыхаете, взбираясь в гору, просто выдыхается обратно – и красные кровяные тельца в вашем организме ничего не получают. Поэтому у маски «Экономайзер» два клапана… – Финч перевернул маску и постучал пальцем по ее сложным внутренностям. – Они пропускают двуокись углерода, а кислород задерживают для повторного использования. Но эти проклятые клапаны замерзают чаще, делая всю маску бесполезной.
Он взял другую маску, более массивную на вид.
– Мы попытались устранить этот недостаток при помощи запасной маски – так называемой стандартной, – изготовленной из упругой меди и обтянутой замшей. Идея заключалась в том, что она эластична и подходит к любому лицу. И, как вы видите, тут нет клапанов… – Он указал на пустое пространство внутри. – Вы регулируете вдох и повторный вдох, просто прикусывая питающую трубку. Проще простого.
– Мэллори ненавидел эту маску, – заметил Дикон.
Финч улыбнулся.
– В самом деле. Не меньше, чем аварийный вариант действий, которому я обучил всех – просто сдернуть маску и дышать прямо из кислородного шланга, как часто делают пилоты Королевских ВВС во время коротких полетов на высоте десять тысяч футов. И он ненавидел и маску, и голую трубку по одной и той же причине – альпинист пускает слюни, как младенец. Потом слюна замерзает. Или стекает по шее и воротнику и опять-таки замерзает.
– А третья маска? – спросил я, указывая на нее.
– Это мой ответ на проблему слюны в стандартной маске, – сказал Финч. – Т-образные стеклянные трубки, похожие на маленькие мундштуки, вместо резиновых шлангов. Они минимизируют слюноотделение и значительно эффективнее возвращают в легкие кислород, который вы выдохнули, не использовав. Хотя существует еще одна проблема, которую обнаружил Джеффри Брюс во время нашего с ним и Ричардом установления рекорда высоты на Северо-Восточном гребне в тысяча девятьсот двадцать втором году…
– Они разбиваются, – сказал Жан-Клод.
– Действительно, – вздохнул Финч. – На сильном холоде стекло становится хрупким и может треснуть… или разбиться… в любом случае кислород перестает поступать к альпинисту. До экспедиций двадцать первого и двадцать второго года ученые, изучающие атмосферу, полагали, что если на высоте – скажем, двадцати семи тысяч трехсот футов, где были мы с Брюсом и Ричардом, когда вышел из строя клапан Брюса, – у альпиниста, который использует баллоны со сжатым кислородом при давлении как на высоте пятнадцати тысяч футов, внезапно прекратится доступ кислорода, то он мгновенно умрет.
– Но никто не умер из-за такой неисправности, – сказал Жан-Клод, явно знавший историю применения кислородных аппаратов в Гималаях.
– Никто. По крайней мере, двое из наших альпинистов и трое носильщиков поднялись до пятого лагеря на высоте двадцать пять тысяч футов на Восточном гребне с неисправными кислородными аппаратами. Но поломка клапана у Брюса в тот день, о котором мы с Ричардом рассказывали, заставила нас троих повернуть назад прежде, чем мы добрались до Северо-Восточного гребня.
– Значит, именно этот вариант маски со стеклянными клапанами мы будем использовать на Эвересте? – спросил я, переводя взгляд с Дикона на Финча.
– Нет, – одновременно ответили они.
Финч подтянул к себе одну из рам для баллонов, прислоненных к заднику верстака. Она была не похожа на остальные.
– Это так называемая пятая модель Сэнди Ирвина, – сказал Финч и постучал пальцем по стальным сосудам. – Вы сами видите разницу.
Выглядел аппарат иначе, но будь я проклят, если понимаю, как… постойте, там в раме три баллона, а не четыре. Я улыбнулся, гордясь своей сообразительностью.
