Как только большая машина отъехала, ворота уже почти закрылись, но, тянущий воротину Щеколда вдруг застопорился.
Выглянув, посмотрел за дверь. Там стоял Войла, который придерживал воротину.
— Разговор есть,— не громко произнёс Войла.
Щеколда посмотрел внутрь склада, и, немного погодя, кивнул.
Войла заходит внутрь. Бригада ушла на обед. Сталкер и Щеколда остались одни в помещении.
— Чё такое, начальник?
— Это… Клим… Я двигаться должен. Нельзя мне здесь долго сидеть. Домой хочется,— Войла поднял взгляд на Щеколду,— Оставляю вас.
Щеколда сощурил глаза, сложив руки на груди. А Войла тем временем, продолжил:
— Работаете вы на пять с плюсом. Девчонок не обижайте, бабки косить будете только в путь, хостел скоро полноценной гостиницей станет, Горохов стройку заведёт в соседней части завода.
Климент внимательно слушал и не перебивал.
— В общем, спасибо тебе, ещё раз, за подгон. И… На всякий случай,— Войла вынул с бокового подсумка висящего на жилете устройство, которое дала ему Ниннель,— Отбей свой номерок. Если вдруг нужна будет помощь, или ещё чего.
Клим усмехнулся. Он взял устройство, открыв список контактов и заводя новый.
— Как будто бы пол царства отписал и съебался… Ты тоже не стесняйся за помощью писать, брат,— Климент, закончив с устройством, отдал его Войле. А потом, достал пачку сигарет, выудил оттуда цигарку и закурил.
— Да ладно уж, будет тебе. Женишься на Светке, и будешь тут самым главным по производственно-продуктовой части хостела,— Войла улыбнулся, протянув руку Щеколде.
Тот, улыбнувшись в ответ, пожал руку Войлы.
— И сигареты у тебя, Клим, вонючие пиздец,— вдруг полушёпотом выпалил Войла, на что Щеколда грудно рассмеялся.
Не став долго задерживать Войлу, он отпустил его руку, не став отвечать на описанные Гуляевым вкусовые качества его сигарет.
Сталкер выкатил мотоцикл к воротине, сел на него, и с пол-пинка запустил двигатель. Климент махнул ему рукой, и, выпустив на зону приёмки, закрыл за ним воротину.
Войла потёр большими пальцами грипсы на руле, и, выкрутив газ, тронулся.
За считанные минуты он покинул территорию форта, и теперь, уже ехал по ночной дороге вперёд, к следующему форту, в котором он будет искать остановившийся караван. За ночь он сможет посетить по меньшей мере три, или четыре таких. Войла искренне надеялся, что десять километров между каждым фортом — не миф, а реальность.
По крайней мере, десять минут при его адекватной скорости уходило только на то, чтобы доехать до форта, а значит, это было правдой. Потом, правда, ещё пятнадцать-двадцать минут на то, чтобы объездить весь форт в поисках чего-то, похожего на атрибуты каравана. Чаще всего большое скопление людей в форме и с оружием, если это не дружинники, были яркой наводкой. А если людей не было — хорошей наводкой служило большое скопление УАЗиков и буханок на одной стоянке.
В первых трёх фортах Войла не нашёл ни того, ни другого. У лавок торговцев так же всё было пусто, только единичные покупатели, никак не группки людей. В прочем, Войла понимал, почему может не найти караван в это время. Просто по той причине, что ночь — безопасное время для передвижения, и любой адекватный караван для минимизирования последствий выехал бы именно в это время. Но не всё же ночью трогаться, хотя бы разочек, да должна группа охраны объявиться в форте глубокой ночью, а не днём?
Исключать проблем с выездом было нельзя. Поэтому и проверял Войла каждый встречный форт по почти прямой дороге.
Словом, о дорогах. Оказались они не такими хорошими, как хотелось бы. Из-за постоянно хлещущего дождя асфальт размывало, а по грунтовым дорогам ездить вообще практически было невозможно. Но, подаренный Щеколдой мотоцикл в целом, съедал это всё и не давился. Судя по всему, подвеску и амортизаторы ему явно модифицировали, или просто хорошенько сварили и смазали. Войла не сомневался в качестве вещи, подаренной ему Климентом. По той причине, что Климент ко всему относился так. Если делал — то делал до конца и чтобы потом переделывать не приходилось. Ибо что он больше всего ненавидел — доделывать за другими и переделывать уже сделанное.
Вспоминая об этом факте, Войла испытывал немного горькую радость. Тяжело было уехать из первого форта, который он здесь освоил. Наверное, он выведет себе где-нибудь на координатой сетке, что координата четыреста на четыреста — не просто какой-то задрипанный форт на производственной части бесконечного города, а дом, в котором его хотя бы кто-то, всяко да может ждать, если даже со своим домом не получится.
Гуляев, чувствовал как одежда начинала холоднеть. Относительная водонепроницаемость одежды, в своё время пропитанной в анти-контакт растворе, конечно, помогала, но не настолько, чтобы совсем не промокнуть. И ещё лишние минут сорок точно сделали бы из Войлы мокрую тряпочку.
