— Вижу, очень скоро, а насколько не совсем ясно.
Вдова стала рыться в расшитом бисером кошельке, в котором шуршали и облигации банка, а это очень большие деньги, и звенело весело серебро:
— Я доплачу…
В это время Нинель увидела в окне баркаса призыв о помощи. Мгновенно сопоставив присутствие мордоворотов Трога, ошивающихся возле её фургона, их пристальное внимание за баркасом Барри, она засуетилась, обдумывая свои дальнейшие действия. Нинель встала и стала ходить по фургону, продолжая нести свою привычную околесицу. Вдовушка, видя её усилившуюся активность, спрятала серебрушку и достала монету поменьше, но золотую, соответственно и более дорогую. За этакую монету можно целый спектакль разыграть. Сценарий такого спектакля сразу нарисовался в голове.
Нинель выскочила из фургона и забегала вокруг, стараясь обратить внимание Бьюи и его товарища, но они не смотрели на неё. Тогда она стала срывать с себя одежду и когда «засветила» грудь, громилы стали смотреть на действо с открытыми ртами. Из фургона, вслед за ней, выскочила вдова, увидела полураздетую Нинель, стала с сомнением в глазах снимать с себя верхнюю одежду. Громилы совсем отвлеклись от слежки и наблюдали неординарное действо. Вдова сняла жакет и, путаясь в пуговицах, стала расстёгивать блузку, предоставив на обозрение две пышные «дойки». Громилы только присвистнули и зацокали языками, в полголоса обсуждая открывшиеся достоинства.
Под суматоху Барри выскользнул из надстройки баркаса и быстрым шагом, почти бегом, прошмыгнул по трапу на набережную и скрылся в кустах. Побег удался.
Нинель заметила побег, решила, что достаточно отвлекла и стала одеваться сама и помогать одеться вдове. Бьюи пару раз присвистнул, но увидев напарника, глазеющего на полураздетых женщин, дал ему подзатыльник. Вдовушка, находясь под впечатлением полусумасшедшего действия, как сомнамбула двинулась в сторону мужчин.
Нинель подхватила женщину под локоток и повела в свой фургон:
— Это не те мужчины, с которыми у вас будет встреча. Этим громилам нужно совсем другое.
— Но один из них очень даже мне понравился.
— Нет, нет, мадам. Вам только кажется, да и по мосту вы практически не сделали ни одного шага.
— Ага — а! — многозначительно протянула вдова.
Нинель, впоследствии, так и не могла вспомнить, почему сказала такие слова, но слово не воробей, вылетит, не поймаешь. А вылетевшее слово может влететь в ухо, а голова, на котором это ухо крепится, сделает свои выводы.
Барри
Покинув набережную, Барри пошёл в город. Работы как таковой у него не было, приходилось перебиваться случайными заработками. Ноги сами по себе несли в сторону ипподрома. По дороге купил газеты с расписанием забегов на ипподроме. Ставить ставку, денег практически нет, мелочь в кармане только купить чашку кофе и булочку, что он немедленно и сделал. Наслаждаясь, горячим напитком и свежайшей булочкой, сидел на плетёном стуле кафе и обдумывал свои действия по добыче денег.
Денег у него никогда не водилось много, да и откуда им взяться у сироты из приюта монастыря, куда его определил сжалившийся над ним молодой стражник, после облавы на беспризорников. В приюте Барри немного отъелся и пригрелся. Не сразу, но постепенно привык к монастырским правилам, пару раз предпринимал попытки к побегу, но сытная и главное постоянная кормёжка останавливала его. Монашки особенно не баловали его и воспринимали как естественную обузу их монастырю. Но при этом старались отучить от привычек беспризорной жизни, хотя это было не просто.
Больше всего с ним возилась сестра Агнесса, совсем молодая женщина, даже можно сказать девушка. Она взяла на себя обязанности по воспитанию Барри и подходила к этому с особой строгостью. Не раз и не два она награждала его ударом деревянной линейки по рукам, когда он допускал ошибки, приговаривая:
— Мальчик, ты забыл, что имя нашего князя пишется только с большой буквы. Это ты невесть от кого родился и твоё имя можно писать как угодно, а будь моя воля, то и вообще никогда не писала. Потому и фамилию тебе придумали в соответствии с тем, как ты выглядишь.
Этим сестра Агнесса намекала, что фамилия Каннасон, это на одном из наречий означает «кляча» или просто лошадь-доходяга. И всегда улыбалась, когда произносила его фамилию. Барри часто думал про себя, что именно она и придумала для него такую фамилию, чтобы и в документах было ясно, что он ни кто иной, как подзаборная шваль.
Едва выучив Барри читать, сестра Агнесса стала давать ему молитвенник и не дай бог, он протягивал немытые руки к книге.
— Заморыш! А ты руки никогда не моешь? За такое святотатство, как хвататься за священную книгу грязными руками, ты будешь читать её стоя на коленях.
После умывания рук и за одно лица, сестра Агнесса ставила Барри на колени в угол. Он, заливаясь слезами, бубнил тексты молитв, обращаясь к каменным стенам, а сам думал про то, как он отомстит противной Агнессе за свои страдания, и всё потому, что сестра специально насыпала на пол ребристую крупу, которая впивалась в голые коленки, вызывая острую боль.
