Шкет и Барри посмотрели на себя, потом друг на друга. Отёкшие лица говорили о неумеренном приёме горячительных напитков. В это время вошла горничная и поставила поднос с двумя стаканами и кувшином, в котором плескался мутный рассол с одиноким огурцом. Прикрыв себя ладошкой от взгляда горничной, Шкет наполнил стакан и выпил в один присест. Барри завернулся в одеяло и повторил манёвр друга. Слуга проводил их в ванную комнату.
Вернувшись, они увидели вычищенную одежду и обувь.
— Кто эта госпожа?
— Тебе не всё равно? Выспались на шикарной постели, вымылись, одели чистую одежду. Дальше будет видно.
— Шкет, за всё надо платить.
Пройдя по анфиладе комнат вслед за слугой, приятели оказались в обеденном зале. За столом сидела молодая женщина и с улыбкой произнесла:
— Проходите и давайте позавтракаем. Вы меня вчера изрядно удивили.
Усевшись за стол, друзья опустили головы, признавая свою вину.
— Я думала, не случилось ли что-то непоправимое. Особенно когда вы представились полицией. Хорошо ещё, что я спустилась вниз и посмотрела, кто там пришёл. Барри, но вы же не служите в полиции.
— Это я служу в полиции. — Шкет, в смущении, не смотрел на женщину. — Мы шли к моему родственнику, он мэр.
— Слава богу, что вы ошиблись домом. Думаю, вам бы не поздоровилось, если бы вы его разбудили. Да и ошиблись вы достаточно сильно, мэр живёт в трёх кварталах отсюда. Но вы, Барри! Вы, меня не узнаёте?
Барри всмотрелся в женщину и вдруг ахнул:
— Камилла!
— Ну, слава Единому, признал.
— Мне крайне неудобно, мы так поздно и в таком виде завалились к вам…
— Пустое! Завтракайте и ни в чём себе не отказывайте.
Шкет как школьник поднял руку:
— Можно отправить слугу с запиской? Маму успокоить.
Камилла набросала записку и спросила адрес. Слуга бережно взял письмо и быстро вышел.
— Рассказывайте, как вы докатились до такой жизни? — Камилла смотрела на поникших друзей с едва скрываемой улыбкой. Шкет стал рассказывать про перипетии прошедшего дня, про встречу с Барри, про то, как он спас ему жизнь, но когда дошёл до походов по барам и кафе стушевался и замолчал.
— Ну что же вы, продолжайте. Мне чрезвычайно интересно. Я не посещаю такие места, и меня распирает любопытство. У меня множество вопросов.
— Алкоголь не помогает найти ответ, он помогает забыть вопрос.
Камилла весело рассмеялась.
Вошедший слуга доложил:
— Инспектор полиции Моновиль просит частной аудиенции.
Камилла приглашающе махнула рукой:
— Поставьте ещё один прибор.
Шкет вжался в спинку кресла. Ничего хорошего он не ожидал от визита ещё одного полицейского. В комнату широким шагом спешащего человека вошел Жером.
— Уф! — Выдохнул Шкет и продолжил завтрак. Имя своего учителя он знал, а вот фамилию совершенно не помнил.
— Инспектор, прошу, позавтракайте вместе с нами. — Камилла поднялась со своего места и подойдя к инспектору протянула руку для поцелуя.
— Камилла Комтуа? — пытаясь строго говорить начал Жером.
— Инспектор, инспектор! Не нагнетайте обстановку. Пусть мальчики позавтракают, у них был трудный день и не менее трудная ночь.
Камилла замолчала, поняв, что сказала двусмысленность.
— Я их приютила по знакомству, пока они не наделали глупостей по молодости. Вы же и сами были молоды и знаете, как бывает молодость не умерена в словах и поступках.
— Я всегда поступаю правильно, так как являюсь главным в своём доме.
— Когда мужчина считает себя главным в доме, это значит, что у него нет жены и даже кота…
Жером скорчил недовольное лицо и подошёл к столу:
— Шкет, нам нужно работать, поэтому завершай запихивать в себя всё, что видишь на столе и собирайся.
— Моновиль, не будьте так строги с мальчиком.
— Он не мальчик, он полицейский.
Жером окончательно рассердился и строго посмотрел на засуетившегося Шкета. Камилла посмотрела на Барри и нейтральным голосом спросила:
— Он всегда такой бука?
— Я с ним не знаком. Как и Шкета знаю его только со вчерашнего дня.
— Расскажите, что случилось вчера. Шкет сказал, вы спасли ему жизнь. Какая интересная и насыщенная у людей жизнь.
Камилла откровенно потешалась над инспектором, над Барри и над Шкетом. Жером наоборот, злился на эту красивую женщину, за её непринуждённость в разговоре, её замечания и подтрунивание над его строгостью. Ранее ему не встречались женщины, которые не пытались его охмурить или развести на деньги. Камилла была их противоположностью. Свободная и раскрепощённая, уверенная в себе. Это притягивало Жерома и в тоже время отталкивало. За своей строгостью он старался скрыть своё влечение к этой «смеске» и от этого злился на себя. Глядя как запутался в одежде Шкет, ещё больше разозлился.
— Собирайся, балбес.
Когда Шкет с Жеромом ушли, стал собираться и Барри.
— Барри, задержитесь, пожалуйста.
Камилла спокойно рассматривала сидящего напротив Барри.
— Не расскажите, почему у вас вышла размолвка с Нинель?
Ссутулившийся Барри собирался с мыслями, Камилла его не торопила.
— Это трагическая случайность. Ничего не приходит в голову, откуда взялся этот предмет гардероба. Вы не поверите, даже Корнелиус удивился.
— Корнелиус?
