— Только «контриков» нам не хватало. Ещё и мэр как воды в рот набрал. Закрыл рот как банковский сейф. Сейф ещё взломать можно, но как эту морду разговорить? То подгонял с этим делом, а сейчас вроде, как и не в курсе.
— Мэр — должность собачья! — сделал вывод Жером.
— Тот ещё волчара, — проворчал шеф и, спохватившись, замолчал.
Жером еще постоял рядом, помолчал и, не дождавшись ничего нового от шефа, ушёл в свой кабинет.
Шкет ждал Жерома с новостями и даже вскочил с места, когда он вошёл.
— Ну как? Чего хотели? Что спрашивали. — налетел он с вопросами на вошедшего.
— Да ничего нового. Продолжаем работать.
— А у нас новость, нашёлся повар. Правда, совсем в неудободопрашиваемом виде, но нашёлся.
— ?
— Выловили из реки как утопленника, с отрезанным языком.
— Так наказывают тех, кто слишком много болтает, или может разболтать.
— Убирают свидетелей!
— И это может быть. Что ещё интересного в городе?
— Наши южане, в кабаке, передрались с эмиратскими. Парочка забияк задержана, это, в основном, пострадавшие в драке. В каталажке им оказали первую помощь и оставили до выяснения обстоятельств. Ещё угнали пароконную телегу с сеном для конюшни магистратуры.
Шкет замолчал, но потом сказал:
— Ещё моя мама приглашает вас на ужин. Очень хочет с вами познакомиться и таким образом отблагодарить за то, что проводите со мной беседы и учите делу. Она просто уверена, что вы согласитесь прийти на ужин.
— Ну, раз уверена, то приду. Кстати, как твоей маме тебя описывать? Стараться угодить ей или наоборот?
— Тут вы сами решите, как описывать.
— Цветы покупать?
Шкет посмотрел на Жерома как на ненормального.
— Ну, так вы к даме идёте, конечно, покупать!
— Тогда ещё вопрос. Какие она любит цветы?
— Вы как маленький и первый раз идёте на свидание. Она любит цветы и всё.
В кабинет заглянул Барри. Шкет стал собираться:
— Мы сегодня с Барри немного развлечёмся, у него и заночуем.
У Жерома засосало под ложечкой. Ох, не просто приглашают его на ужин.
Жером
Купив букет цветов, пусть и не самый шикарный, но и не бедняцкий, Жером пришёл в гости к маме Шкета. Дверь открыла служанка, которая проводила его в столовую, которая являлась и самой большой комнатой в квартире. Хозяйка встретила его возле стола и, протянув руку для поцелуя, представилась:
— Анна Терсен.
Жером мотнул головой в ответ:
— Жером Моновиль, приятно познакомиться.
Служанка поставила цветы в заранее установленную вазу посредине стола и, сделав книксен, удалилась из квартиры. Наверное, просто разово приглашена для приготовления обеда и чтобы произвести впечатление. Жером понимал, состояние финансов вдовы не позволяет ей содержать слуг, поэтому и Шкет пошёл работать. Никак не выражая свои мысли Жером рассыпался в любезностях этой немного оплывшей женщине, старающейся выглядеть моложе и более богато перед ним. Некоторая бледность на лице и припухлость под глазами говорила о тяжёлых временах, которые переживает эта дама.
После ничем не примечательного разговора за ужином они переместились к незажжённому камину, перед которым стоял низкий столик с двумя фужерами, графин с вином и тарелка с фруктами.
Анна зажгла свечи в подсвечнике и жестом пригласила за столик Жерома. Подвинула к нему ближе пепельницу в виде парусника идущего под боковым ветром и предложила курить. Жером разлил вино и расположился в кресле, которое оказалось не очень удобным, но он не подал вида. Раскурив сигарету, он откинулся на спинку и, выпустив струйку дыма в сторону камина, стал рассказывать про работу в полиции. Про Шкета, который, по его словам, подавал большие надежды, про свою предстоящую пенсию, которую ещё нужно заслужить несколькими годами безупречной службы. Анна смотрела на него с благоговением, улыбалась его шуткам, прижимала руки к груди при рассказе об опасных моментах, смущалась его комплиментам и благодарностям за Шкета.
Вспомнив, что в разговоре нужно не только говорить, но и слушать, Жером задал несколько пустяковых вопросов, на это Анна разразилась длиннейшей тирадой о трудностях, которые поджидают слабую женщину в этой жизни. Стала рассказывать про жизнь в приграничье, которая вовсе не сахар, про погибшего мужа и несчастья, которые свалились на её голову, про воспитание Мозеса как примерного сына, достойного своего отца.
Жером старался слушать и не уснуть от монотонного щебетания Анны. Сигарета догорела до пальцев и это вывело его немного из сонного состояния, он стал прислушиваться к разговору и с удивлением понял, что разговор, вернее монолог Анны, уже касается личных её предпочтениях в мужчинах и что именно он является идеалом её жизни. Жерому понял, наверное пришла пора бежать, он дернул ногой, которая немного затекла в неудобном кресле. Вино в бокале угрожающе заплескалось. Анна порывисто вскочила, стараясь не испачкать своё платье, при этом толкнула столик ещё сильнее, от чего оба фужера опрокинулись, и вино плеснуло Жерому на штаны. Жером стал стряхивать красные капли со штанов и боковым зрением заметил, что Анна стала как-то боком идти мелкими шагами и при этом становилась всё ниже и ниже.
