А дела идут плохо, вернее, хорошо и плохо одновременно – для немцев всё идёт к поражению, которое вот-вот обратится в настоящий разгром. Тем более в Р. макизары[63] действуют почти повсюду. Два дня назад они взорвали железнодорожное депо, и Мансёлье в ярости выскочил в коридор, молотя воздух тростью и отчаянно желая разнести в пух и прах всё это молодое отребье – ведь они не успокоятся, пока не приведут во Францию англичан, сведя на нет всю проделанную Жанной д’Арк работу[64].
Мансёлье сейчас много суетится, и я замечаю, как он бросает на портрет Петена взгляды, в которых ещё нет прямой критики, но и былого поклонения больше не видно. Для меня это верный знак того, что союзники продвигаются, – взгляд Амбруаза говорит мне больше, чем Радио-Лондон.
Во всяком случае погода стоит прекрасная, и моральный дух жителей Р. явно укрепился. Булочник угостил меня бриошью, когда я привёз ему газету, и чаевые на меня теперь так и сыплются.
Я в превосходном расположении духа и накручиваю педали как ненормальный. Осталось забросить четыре газеты в «Дю Коммерс» – и утренняя работа сделана. Ещё и время в запасе останется.
Дверь отеля захлопывается за мной, и я здороваюсь с посетителями, пришедшими пропустить по стаканчику. Патрон тут же, он спустился поболтать. Он говорит на местном наречии и я с трудом его понимаю.
– Привет, Жо. Хочешь повидать брата?
– Ага.
– Иди вниз, он в кладовке.
Визг тормозов заставляет меня обернуться; несмотря на закрытую дверь, звук очень резкий.
Сквозь шторы я увидел два грузовика, вставших поперёк улицы.
– Смотрите!
Объяснять ничего не нужно, все умолкли и смотрят, как из машин спускаются одетые в чёрное солдаты в беретах набекрень. Их ненавидят больше всего: это милиционеры – охотники за партизанами.
Я вижу, как один из них бежит с автоматом наперевес к переулку Сен-Жан: они местные и знают, что он ведёт к лугам, которыми можно уйти. Один солдат в центре делает знаки рукой, и я вижу, как четверо направляются прямо к нам.
– Они идут сюда, – говорит патрон.
– Малец…
Оборачиваюсь к говорящему: это один из посетителей, но я его никогда не видел, невысокий и довольно пожилой человек, одетый в тёмный вельветовый костюм. Он спокойно улыбается и подходит ко мне.
С улицы нас не видно. Скомканный конверт перекочёвывает из его кармана в мою сумку. Сверху человек бросает газету, которую держал в руках.
Милиция входит.
Глядя в сторону, он говорит мне сквозь зубы:
– Отдай мсье Жану. Из «Белой лошади».
Рукой он подталкивает меня к двери. В проходе я натыкаюсь на двух человек, одетых в чёрное и перетянутых портупеями. У них загорелые лица, из-под надвинутых беретов толком не видно их глаз.
– Поднял руки, быстро.
Тот, что худее, прыгает с быстротой кошки, он сильно на взводе. Бедром он смахивает на пол графин, а ствол его автомата чертит зигзаги в воздухе. Патрон открывает рот, и я вижу, как загорелая рука хватает его за ворот рубашки и толкает к прилавку.
Второй милиционер смотрит на меня и знаком велит мне уйти.
– Топай отсюда, парень.
Прохожу между ними, зажав сумку под мышкой. У меня там сейчас настоящая бомба, но они не всегда взрываются.
Я на улице. На площади полно мужчин в чёрном. Забираю велик с тротуара и трогаюсь с места. Кто бы стал обращать внимание на маленького разносчика газет? Пока я кручу педали, в голове проносятся разные мысли. Кто этот невысокий человек в велюровом костюме?
На углу площади оборачиваюсь – он там, между двух милиционеров, с руками, заведёнными за голову. Они далеко, и может быть, это лишь блики солнца, но мне кажется, что он улыбается, и улыбается именно мне.
Теперь в «Белую лошадь», быстро.
Я знаю это кафе, каждое утро просовываю газету им под дверь.
В это время дня клиентов мало. Когда я вхожу, Мариза, официантка, смотрит на меня удивлённо и перестаёт натирать стол.
– Что тебе тут нужно?
– Я ищу мсье Жана.
Замечаю, что она вздрогнула. Впрочем, вид у неё встревоженный – они, должно быть, видели, как проезжали милицейские грузовики, а это не может предвещать ничего хорошего.
Мариза облизывает губы.
– Зачем он тебе?
– Мне надо его увидеть, меня просили ему что-то передать.
Она колеблется. Трое крестьян позади нас стучат картами по зелёной клеёнке, которой накрыт стол.
– Иди за мной.
Я так и делаю. Она ведёт меня через кухню и двор и стучит в дверь гаража. Делает она это как-то странно: быстро и дробно, словно лошадь идёт галопом, а потом, через довольно большой промежуток, ещё раз…
Дверь бесшумно отворяется. За ней стоит мужчина в охотничьих сапогах, немного похожий на моего брата Анри. Он молча смотрит на нас.
Мариза указывает на меня:
– Это разносчик газет, он хочет поговорить с мсье Жаном.
– Что ты хочешь ему сказать?
В его голосе проскальзывают ледяные нотки. Мне приходит в голову, что этому человеку лучше быть другом, чем врагом.
– Один посетитель из гостиницы «Дю Коммерс» просил меня передать ему кое-что.
На лице его вдруг проступает интерес, и он делает пару шагов вперёд.
– Опиши его.
– Низкого роста, в вельветовом костюме, его только что схватили милиционеры.
