– Да. Я почти ничего не помню и не умею, Максим. У меня забрали даже то, что дают Кандидатам. Только крепкая печень и зубы. Я особенно просил зубы, – бомж улыбнулся. – Боюсь стоматологов. Но мысли я слышу. Может быть, это оставили нарочно. Я слышу Прежних… как шум. Слышу лунное кольцо. Слышу внутренний голос Слуг. Слышу шепот Гнезд. Когда пьешь – шум тише…
Он помолчал, глядя на меня. Нахмурился.
– Когда скажу, ты побежишь. Так быстро, как сможешь. Ты успеешь. Я времени не хозяин, даже Прежние лишь придержать его могут, но я умею считать.
– Куда побегу, зачем?
– Поймешь. Ничего страшного, время еще есть.
– Чем я могу вам помочь? – спросил я.
Андрей тихо рассмеялся.
– Спасибо. Честное слово, обнял бы и расцеловал! По старому русскому обычаю, а не по нынешней моде. Только боюсь, от меня все-таки воняет… Но спасибо! Другой бы спросил, чем я могу помочь.
– А вы можете?
Андрей покачал головой:
– Не особо. И ты мне ничем не поможешь. Плащ твой сейчас верну. Но вначале кое-что скажу, запомни!
Я кивнул.
Андрей вновь на миг высунул голову из воротника и натянул плащ на макушку.
– С Прежним, с Иваном, дел не имей. То, что в нем хорошего есть, не для тебя и не для людей. Ни одного слова правды он не скажет.
– Я знаю.
– Хорошо, – Андрей кивнул. – Инсеку тоже не верь. Они одного поля ягоды, их мораль к нам не относится, мы для них – скот.
– И что тогда?
– Есть то, чего они все боятся. Больше, чем друг друга, чем прочих, дерущихся за смыслы.
Я хотел было сказать: «Высших?», – но промолчал. Но Андрей ждал, хоть и не задал вопроса напрямую. И я, подумав пару секунд, кивнул:
– Смысла.
– Да. Смысла, который позволит их победить.
– А такой есть? – спросил я и подумал о прозрачном кристалле в кармане.
Андрей пожал плечами и засмеялся:
– Кто ж его знает? Но они боятся.
– И все-таки?
Андрей вздохнул.
– Помнишь, как Слуг убивал? Я помню… помню, как они кричали внутри себя. Слышал их голоса.
– Я не убивал!
– Ты вернул им совесть, да. Но не обманывай себя, ты их убил так же верно, как если бы головы отрезал. А Прежние, Инсеки… все, кто идут к сингулярности, выбивая смыслы из других… что будет, если доказать им, что они – зло? Ведь зло никогда не признает себя злом, оно ищет оправдания, объяснения, доказательства своей правоты.
Я горько рассмеялся.
– Что, и у них совесть проснется? Прежние расплачутся, Инсеки зарыдают? «Ах, что ж мы делаем-то…»
Андрей осекся. С легким удивлением признал:
– Нет. Нет там уже совести, пожалуй. Даже у самых юных компонентов – нет. Но они боятся! Вот это помни!
Он опять высунул голову из-под плаща, вздохнул и принялся его расстегивать.
– Оставьте! – воскликнул я.
– Нельзя, Максим! Как голоса стихли, я вспоминать начал, а не надо людям такие вещи вспоминать, люди от этого портятся, – Андрей горько улыбнулся. – Либо с собой чего сделаю, либо… либо обратно в Прежнего попрошусь, на коленях поползу… Я же когда-то согласился, понимаешь? Лучше уж так…
Он посмотрел на памятник и забормотал, расстегивая пуговицу за пуговицей:
– Не надо… – попросил я. – Останьтесь!
Мгновение он стоял в расстегнутом плаще, неловко вытаскивая руки из рукавов, смотрел на меня, и глаза его туманились, когда возвращался тот «шум», что он глушил алкоголем и стихами, – шум чужих мыслей.
– А теперь беги! – бросая мне плащ, сказал Андрей. – Домой беги!
Я машинально поймал плащ.
– Они идут… – прошептал бомж. И нахмурился, будто пытаясь осознать, о чем говорит.
Но я его уже не слушал.
Я бежал. Напрямик, перепрыгивая через бордюры и клумбы. Мимо качелей, мимо бронзовой девочки, несущей бронзовые цветы бронзовому поэту. Через Поварскую, по Скатертному, потом по Столовому – что-то во мне подсказало, что так будет чуть-чуть быстрее, словно в голове заработали компас и навигатор. Я не отдавал себе никаких приказов, но стал выше, ноги вытянулись так, что джинсы бы задрались до коленок, но чем хорош комбинезон из паутинного шелка – он принимает форму тела. Я не почувствовал, что стал быстрее, пока не увидел, как томительно-медленно ползет по переулку машина и едва различимо открывает рот водитель, когда я перепрыгиваю через капот.
Я был очень зол.
На Андрея – тоже.
