Мессианское наследие полностью

На Втором Всесоюзном съезде Советов было решено возвысить статус Ленина, приблизив его к уровню божества. Годовщины его смерти всегда отмечались как день общенациональной скорби. Статуи Ленина были установлены во всех более или менее крупных городах Советского Союза. Тело Ленина было набальзамировано и помещено в особом каменном сооружении — мавзолее, имеющем черты специфически религиозных построек и во многом напоминающем ступенчатые башни-зиккураты Древней Ассирии и Вавилона. В наши дни тело Ленина (или удивительно хорошо сделанная восковая копия мумии вождя) по-прежнему выставлено для прощания в Мавзолее на Красной площади, современном аналоге паломнических центров Средневековья. Почитание останков Ленина сравнимо с почитанием мощей христианских святых, и в этом смысле Мавзолей Ленина вполне сопоставим с Сантьяго-де-Компостелла. Все это резко контрастирует с рационалистической, чисто секулярной идеологической системой, которая, по собственному утверждению, была не только атеистической, но и прямо враждебной любым формам и проявлениям религии — в том числе и пресловутому «культу личности».

Мистический ореол, которым в 1930-е годы было окружено членство в коммунистической партии, по природе своей был чисто религиозным или во всяком случае псевдорелигиозным. Вступление в партию имело столь важное значение и обставлялось действами столь явно ритуального характера, что все это в совокупности весьма напоминало обряды посвящения в древние мистериальные школы или принятия в масоны. Большевики сознательно возбуждали в детях религиозные чувства, систематически приучая их к мысли о необходимости служить интересам партии. Таким образом, принятие в пионеры в возрасте девяти лет было большим событием в жизни детей, полноценным rite de passage — ритуалом инициации, во многом аналогичным первому причастию в католической традиции. Этот ритуал обладал мощной и устойчивой энергетикой, сохранявшейся намного дольше, чем воздействие первого причастия. Наряду с всевозможными клятвами и обещаниями, которые он обязан был произнести, юный пионер получал своего рода священный талисман — красный галстук. Считалось, что этот кусок материи кроваво-красного цвета является для пионера самой большой святыней, и он был обязан беречь и хранить галстук, оберегая его от посягательства посторонних рук. Согласно официальной мифологии, пионерский галстук был пропитан кровью жертв и мучеников революции. Ношение куска материи, символически пропитанной кровью, по сути не слишком отличалось от символического уподобления вина крови в таинстве евхаристии. Эта символика носила откровенно религиозный характер, и красный галстук юного пионера выполнял функции нательного креста, розы или какого-либо иного привычного религиозного талисмана.

Стремясь упрочить свое положение как в самом Советском Союзе, так и за его пределами, коммунистическая партия в 1930-е годы разработала экзальтированный вариант марксистско-ленинского учения, придав ему чисто религиозный статус. Хотя большевики на словах отрицали всякую религию, на деле они просто заменили одну религиозную систему другой. Однако любая религия должна будить отклик в сердцах своих адептов, затрагивать нечто большее, чем рассудок. Если воспользоваться расхожей формулой, религия должна завоевывать сердца и умы, отвечая на насущные эмоциональные запросы, а также удовлетворяя логику рассудка. Она должна противостоять проявлениям иррационального измерения в человеке, давая ответы на вопросы, порождаемые этим иррациональным началом, а также понимать и по возможности отражать такие темы, как жажда любви, страх смерти и страдания одиночества.

Однако между религией, с одной стороны, и философией или идеологией — с другой, существует коренное различие. Дело в том, что при всех своих притязаниях марксистско-ленинская доктрина никогда не была чем-то большим, чем заурядная философская или идеологическая концепция. Вследствие своей абстрактности и эмоциональной стерильности она была просто не в состоянии дать ответ на внутренние запросы человека ибо просто-напросто не сознавала важность этих запросов и потому не могла откликнуться на них. В этом смысле доктрина марксизма-ленинизма была психологически наивной. Она достаточно упрощенно полагала, что внутренние (читай — духовные) потребности отпадут сами собой, стоит только набить желудок, и верила в силу сухой логики. Как следствие, она давала своим приверженцам хлеб и теоретические разглагольствования о средствах производства, экономике, цене товара и распределении материальных благ. Кроме того, она предлагала Историю, точнее — учение о капитализации и абсолютизации истории. Наконец, она предлагала концепцию Народа.