Ред снимает трубку, начинает набирать продиктованный Сьюзен номер, но, набрав только до половины, кладет трубку и идет на кухню. Пожалуй, лучше встретить все это с выпивкой наготове. Он находит в холодильнике баночку «Хайнекена» и основательно плюхает в бокал виски. Самое то — поможет некоторое время продержаться.
Ред возвращается в гостиную и набирает номер во второй раз. Сразу отвечает женский голос. Не Сьюзен. Должно быть, Шелли.
— Можно Сьюзен Меткаф?
— Подождите секунду.
По ту сторону слышатся громкие, видать по твердому полу, удаляющиеся шаги, потом отдаленный голос: «Это тебя. Ред».
Снова шаги, теперь приближающиеся.
Голос Сьюзен.
— Ред?
Голос полон слез. Она плачет.
— Дорогая, ты в порядке?
— Все нормально. Только… Со мной ничего, просто я… Просто мне нужно время. Подумать.
— Подумать? О чем?
— О Ред, неужели ты не понимаешь? Об этом деле. Оно ведь заполняет всю твою жизнь. Последние полгода меня для тебя просто не существует.
— Неправда. Ты сама знаешь, что это неправда.
— Нет, Ред. Помолчи и дай мне подумать. Эта история заполнила всю твою жизнь, ни для чего и ни для кого другого там просто не осталось места. Я так жить больше не могу. Да, конечно, ты пытаешься что-то сделать, выкроить для нас время, и поверь, я ценю твои попытки, но это ничего не меняет. В целом ты порабощен этим делом. Только вернешься к действительности, чуточку оттаешь, но тут что-то происходит, и ты опять исчезаешь на неделю. Ты слышишь, что я говорю? Я не могу жить там, где меня игнорируют или где я вынуждена задумываться над каждым своим словом, чтобы не попасть впросак.
Пауза. Ред слушает, затаив дыхание.
— А еще вчера вечером я увидела тебя в новостях. А сегодня и в газетах.
Господи, Сьюзен всегда покупает «Индепендент». Она увидела его перекошенную от бешенства физиономию.
— Это напугало меня, Ред, правда напугало. Этот снимок, эти слова того малого, Пембриджа, — все как будто не про тебя. Но ведь на самом-то деле про тебя. Ощущение такое, будто… ну, будто я была замужем только за половинкой твоей личности, а есть еще и другая половина, которой я никогда раньше не видела. Никогда. Тот человек, с которым я жила, и псих с первой страницы газеты, готовый разорвать кого-то в клочья, — разные люди. А причиной всему это проклятое дело. Оно изменило тебя.
— Нет, Сьюзен, совсем нет, — пытается возразить он, хотя внутренний голос подсказывает, что на самом деле как раз на фотографии она и видела его подлинное лицо.
— Повторяю, оно изменило тебя. А если не изменило, значит, все это время ты притворялся другим, обманывая меня. Что ничем не лучше.
— Сьюзен… нам не стоит говорить об этом по телефону. Может быть, встретимся где-нибудь?
В трубке молчание. Оно затягивается, и гнев Реда за это время трансформируется в печаль.
— Ред, я не знаю, как с этим разобраться. Думаю, мне надо некоторое время побыть одной. Вот и все.
— И как это долго — «некоторое время»?
— Не знаю.
— Подумай.
— Ред, сказано ведь уже, не знаю. Но по крайней мере, до тех пор, пока ты не поймаешь своего Серебряного Языка. Тогда посмотрим.
— Сьюзен, это может затянуться на несколько месяцев. А то и лет. Черт возьми, не исключено, что мы вообще его не поймаем.
— А пока ты помешан на этом деле, Ред, у нас все равно нет никаких шансов наладить отношения. Нет резона заводить серьезный разговор по душам, в то время как ты или слишком устал, чтобы что-то обсуждать, или можешь в любой момент сорваться с места и умчаться по вызову на место очередного преступления. Нет смысла притворяться, это было бы нечестно и по отношению к тебе и, разумеется, по отношению ко мне. Надо сосредоточиться на чем-то одном. Когда ты поймаешь его, мы сможем обговорить все наши проблемы как разумные люди.
— Но почему бы мне не заехать к тебе на работу? Сходим вместе на ленч или что-нибудь в этом роде.
— А ты уверен, что в последнюю минуту встречу не придется отменить? Ред, пожалуйста. Возьмем паузу. Пока. На время.
Он знает, когда надо перестать давить.
— Ладно.
— Спасибо. Послушай, мне пора идти. Я тебе позвоню.
— Когда?
Инстинктивная мольба. Слишком отчаянная.
— Когда я буду готова.
Пауза.
— Береги себя.
— Ты тоже.
— Пока.
— Пока.
Трубка уже почти положена, когда он снова слышит из наушника голос Сьюзен:
— Ред?
— Да?
— Твой убийца… Я ненавижу его не меньше тебя.
Она отсоединяется. В трубке звучит тихий гудок.
Ред выключает свет, надевает наушники и позволяет «Мессии» заполнить все то, что осталось от его мира.
