– Мы идем в Ершалаим. Может быть, нас кто-нибудь возьмет на повозку. Многие сейчас туда едут. Я видела. Собирайся, сестричка.
– Да что же там? Скажи, не томи… Ах, я догадалась: что-то с моим Рови?
– Да, он схвачен. Его держат под стражей. Будут судить. Об этом уже все говорят. У вас здесь, может быть, еще никто не знает. А в Хевроне знают…
Нехама присела:
– Ноги ослабели. Совсем не могу стоять, Ели.
– Крепись, девочка. Нужно идти. Вдруг опоздаем?
– Ах, сынок, сынок! – запричитала Нехама, суетясь, наспех засовывая в торбу то еду, то какие-то тряпки, уж сама не зная, что же понадобится в дороге.
Елишеба торопила:
– Возьми деньги, если есть. Бери все.
Денег-то было всего чуть-чуть – несколько сиклей. В последнюю минуту Нехама вспомнила о свадебном подарке Ровоама – ожерелье из серебряных римских динариев. Взяла и ожерелье.
Все. Заперли дом, привалили камень к двери – и… в дорогу. Никто брать их в повозку бесплатно не соглашался. А деньги Нехама решила сберечь: вдруг понадобятся там, в Ершалаиме? Определенно понадобятся – заплатить за ночлег, купить еды, а может быть, и подкупить стражника, чиновника… или еще кого-нибудь. Так что шли пешком почти весь путь. Даже ночью шли, при луне. Только уж когда утром с холма женщины увидели раскинувшийся город с возвышавшимся над плоскими крышами домов куполом величественного храма, их взяли в повозку, запряженную ослом. Какой-то горшечник вез в город свой товар.
– Смотрите, осторожнее, – предупредил он, – не перебейте мои кувшины.
Они сказали, что могут заплатить.
– Ладно, не надо платить. Я же сам предложил вас подвезти. Сегодня в повозке есть свободное место. Вот в прошлом месяце у меня было куда больше товара. Тогда я вас не взял бы. А сегодня – пожалуйста. Мой ослик вынослив и силен, хотя и невелик… А вообще нисан – счастливый месяц, скажу я вам…
Разговорчивый попался человек, думали Нехама и Елишеба. А это значило, что им можно помолчать. Он и не ждал от женщин ответного разговора, видать, им было не до того.
– …вот, слышал я, – продолжал хозяин кувшинов, – будто прокуратор велел поймать одного человека, который объявил себя новым Спасителем. Интересно, схватили его уже или нет?.. По моему-то разумению, будут у нас появляться и другие, кто назовет себя так. Говорят, было уже явление Спасителя, но он вознесся на небо…
И тут Елишеба приказала:
– Останови осла немедленно! Дальше мы пойдем пешком. Моя сестра не выносит тряской дороги.
– Уж как хотите, женщины. Мне-то что? – Горшечник остановился.
Город Ершалаим был совсем близко.
Они сразу поняли: здесь что-то должно случиться. Что-то очень важное, большое, неизвестное. На улицах – толпы, люди возбуждены. Обычно не так бывает перед праздником. Неспокоен сегодня народ. Может быть, оттого, что с востока, издали, надвигается гроза? Идет темная туча, в ней уже сверкают молнии. Туча пока еще далеко, над горами. Но явно идет сюда, к городу.
– А может быть, пронесет?
– Нет, на нас движется.
– Смотри, смотри, как сверкает.
– Грома не слышно. Может, и пронесет.
– Пусть идет сюда. Нужен дождь. Жара стоит уж много дней. В минувшем году такого не было… Дождя бы, дождя.
Люди ждут, надеются. И не только на погоду. Нет, они идут ко дворцу наместника совсем не за этим. Они ждут… правосудия. Вот уж несколько дней, как заточен в темницу человек, объявленный мешиахом. Того, кто объявил его Спасителем, уже нет. Он обезглавлен по приказу царя. Все знают это. А теперь и мешиах схвачен. За что? Он учил людей праведной жизни, заповедям Моше Рабейну, призывал любить друг друга… Как и
