— В Женеве? — переспросил он, стараясь не выдать своего волнения.
— Так я понял, — ответил Луи.
— Мы интересуемся Женевой. — Авнер сделал над собой усилие, чтобы быстро сообразить, как могут развиваться события. — Парижем тоже. Можете ли вы держать нас в курсе? На деловой основе, конечно. Я позвоню вам завтра в это же время.
— Отлично, — сказал Луи.
На следующий день Авнер в сопровождении Карла и Стива полетел в Женеву. Ганс и Роберт присоединились к ним двумя днями позднее. Они решили поселиться подальше от центра и сняли комнаты в отеле, расположенном на Рут де Ромеле, недалеко от Дворца Наций. Работать в Женеве было всегда трудно, особенно агентам Мосада. И надежную квартиру найти было нелегко, а отели — вообще место крайне неудобное для агентов. Швейцарская секретная полиция, выражаясь мягко, дружественно настроена не была. Она приветствовала иностранцев, пока те дискутировали, занимались банковскими операциями и покупками, вели себя скромно и, не слишком задерживаясь, уезжали. Она терпела их, даже если это были дельцы с незавидной репутацией. Но нарушать порядок в пределах своих границ не разрешала.
Однако речь шла об Али Хасане Саламэ и Абу Дауде[43], и надо было идти на любой риск. Если бы им удалось покончить с этими двумя, они могли бы считать свою миссию удавшейся. Поэтому было решено, что, если они узнают что-либо определенное о местопребывании Саламэ, заняться только им. Мосад считал Саламэ главным виновником трагедии в Мюнхене.
Но их постигло разочарование. Сообщение о встрече Саламэ с Абу Даудом оказалось очередной уткой[44]. Двумя днями позднее в телефонном разговоре с Авнером Луи употребил другое, английское, выражение. «Мне очень жаль, — сказал он, — что по моей вине вы отправились на охоту за дикими гусями».
25 ноября, когда Авнер вновь звонил из Женевы в Париж, Луи представил ему отчет об образе жизни Хамшари, который вернулся во французскую столицу. Он сделал это совершенно так же, как в свое время сделал это Тони, наблюдавший за Звайтером. И так же, как тогда, в Риме, вопрос о том, для чего нужны эти сведения, не поднимался. Луи, вероятно, с самого начала догадывался о намерениях Авнера, но говорить на эту тему считалось серьезным нарушением этики. Более того, могло привести к отказу Луи от участия в операции. Труднообъяснимое лицемерие, не правда ли? Но дело обстояло именно так. Авнер был убежден, что, попроси он Луи снабдить его пистолетом и через час приготовить вырытую могилу, тот бы согласился. Но попроси он об оказании помощи в убийстве, Луи откажется. Он продавал информацию и услуги. Только это. Все дальнейшее, а именно, как покупатель всем этим распорядится, выходило за рамки интересов «Ле Груп».
— Попросту Луи страдает комплексом Понтия Пилата, — сказал не лишенный эрудиции Ганс.
План придумал Роберт. Причем такой, который, во всяком случае на первый взгляд, отвечал всем требованиям — обеспечивал безопасность окружающих и привлекал внимание своей необычностью. Идея возникла в результате обсуждения деятельности Хамшари по вербовке террористов.
— Он, вероятно, много времени проводит у телефона, — сказал Роберт. — Его дом — все равно что диспетчерская. Звонит, звонит — связывается с многочисленными пунктами во всех странах Европы и Ближнего Востока. Вот пусть и умрет у своего телефона.
На следующий день Авнер, Карл и Стив улетели в Париж. Ганс направился во Франкфурт в свою лабораторию, чтобы изготовить еще кое-какие документы. Роберт полетел в Брюссель.
В Бельгии, маленькой и сравнительно миролюбивой стране, с конца прошлого века и вплоть до Второй Мировой Войны наблюдалось небывалое развитие оружейной промышленности. Сосредоточена она была главным образом в районе, расположенном к северо-востоку от Льежа, на возвышенности Арв. Револьверы, автоматы и взрывчатка производились не только на оружейных заводах, но нередко и в небольших мастерских в деревнях и на частных фермах. Тайны оружейного ремесла передавались от отца к сыну, из поколения в поколение. Бельгийские ремесленники, да еще, пожалуй, испанские стали признанными во всем мире производителями портативных средств убийства. Фашизм и приход к власти нацистов положил конец кустарному производству оружия в Испании и Бельгии. Победоносные армии Гитлера и Франко, естественно, пожелали взять под контроль все его производство.
К концу Второй Мировой Войны в Бельгии частные оружейные мастерские были почти полностью уничтожены. В Испании генералиссимусом Франко было разрешено производство пистолетов только на трех заводах, а револьверов — только на одном[45].
В Бельгии в глухих районах и после войны сохранились мастерские, где тайно производилось оружие. Но, конечно, эти мастерские не могли обеспечить европейский черный рынок полностью. Некоторые из их изделий считались самыми совершенными в мире, и Роберт знал эти мастерские и рассчитывал на них.
