Шум на улице усилился. Он открыл глаза, поднял морду, на прощание облизнул нос волчицы и рванул к выходу. Аккуратно брёл огородами и дворами, стараясь держаться тёмных мест. Теперь главная цель – вернуться к волчатам, последним представителям некогда могучей стаи. Они не перезимуют без отца и матери. Род прервется. Сосредоточившись на цели и выборе пути, он сам не заметил, как оказался на окраине деревни. Осталось всего несколько дворов. Прибавив ходу, выскочил на дорогу. Одиноко светил фонарь, освещая небольшую часть улицы. Внезапно в уши врезался металлический звук, раздавшийся прямо за спиной. Сразу догадавшись в чём дело, рванул в сторону, замер и оскалился! Он знал: если слышишь этот звук – шансов нет, а раз шансов нет, то бить надо первым. Выстрела всё нет. Странно. Перед ним стоял охотник и целился в него. Две пары глаз тревожно смотрели друг на друга. Повисла зловещая пауза, не предвещающая ничего хорошего. Желтый свет уличного фонаря, падающие из темноты белые хлопья снега, яркая луна…и два охотника, готовые оборвать след друг друга.
Вдруг человек начал медленно опускать ствол, не сводя глаз с хищника. Лесной гость стоял в недоумении и растерянности, но старался этого не показывать. Он уже был готов к тому, что его след оборвётся здесь, под этим предательским фонарём. Охотник опустил ружье и едва заметно сделал кивок головой в сторону поля. Убедившись, что ствол смотрит в землю, Он оскалил клыки, то ли выражая благодарность, то ли готовность к схватке и спешно рванул в темноту.
Фома задумчиво стоял и смотрел на исчезающий силуэт волка. Потом вскинул ружьё и сделал два выстрела в то место, где сидел зверь. Его терзали странные чувства. Держа на мушке лесного хищника, охотник знал причину и результат его вылазки, но выстрелить не смог. Почему? Может это какая-то невидимая сила опустила его ружьё? А может чувство справедливости? А может и первое, и второе и что-то еще. Но точно не слабость или жалость были тому причиной. Как бы там ни было, дело сделано.
Начинала заниматься заря, снег крупными пышными хлопьями продолжал падать уже с просыпающегося неба, луна ещё светила. Фома брёл по улице, навстречу ему бежали взволнованные жители, размахивая руками и что-то выкрикивая наперебой. А зверь тем временем со всех сил мчал, не сбавляя темпа, по полю к своим волчатам. Он уже никогда не сможет зализать эту невидимую рану.
А в деревне теперь навсегда запомнят эту ночь…
