В комнате, кроме самого «папа», Авнера и Луи, находился еще один человек — брат «папа». Он редко что-нибудь произносил и говорил только по-французски. Вскоре, однако, выяснилось, что «папа» и Луи используют его в качестве живого компьютера. Это было поразительно. Какой бы вопрос они ему ни задали, он отвечал своим монотонным голосом без малейшего промедления и называл все даты и цифры, которые их интересовали. Желая испытать его, Авнер спросил, а Луи перевел его вопрос, сколько денег они должны своему осведомителю-греку за работу по наблюдению. Дядя, без колебаний назвал сумму, которая, по представлениям Авнера, была совершенно верной.
Само собой разумеется, такой метод ведения дел был куда более безопасным, чем письменная документация. Демонстрация была убедительной. Но Авнеру тут же пришло в голову, что Ле Груп окажется в затруднительном положении, когда дядя умрет. Ему явно было больше семидесяти.
Прямой вопрос Авнеру «папа» за все время их беседы задал один раз.
— Вы работаете на Израиль, не так ли?
Авнер в ответ повторил то, что уже неоднократно говорил Луи. Он собирает информацию о палестинских террористах.
— Я когда-то работал на Мосад, — сказал он. — Но теперь работаю на другую организацию. — Собственно говоря, формально оно так и было. — В настоящее время и я, и мои партнеры работаем на одну частную еврейскую организацию в Америке.
Это была ложь, но звучала она правдоподобно. Кроме того, она соответствовала представлениям «папа» о том, что творилось в мире. Насколько Авнеру удалось понять, «папа» предполагал, что только частный бизнес мог обеспечивать в международном масштабе эффективную диверсионную деятельность и сбор разведывательной информации. Один Бог знает, какими путями пришел «папа» к этим выводам. Возможно, он предполагал, что все кругом берут пример с него.
Кстати, его взгляды совпадали — и во многом — с теми, которые высказывала Кэти, родившаяся в Квебеке и помогавшая им уничтожить аль-Кубаиси.
Авнер этих взглядов не разделял. Разумеется, существовали отдельные сильные личности, богатые шейхи из нефтяных стран, состоятельные неонацисты или романтически-революционно настроенные прожигатели жизни, которые финансировали или организовывали какую-нибудь террористическую группу или отдельный террористический акт. Таким, в частности, был богатый итальянец, издатель и бизнесмен Джинджакомо Фельтринелли, погибший при взрыве весной 1972 года в момент, когда он пытался, надев на себя куртку «Кастро», устроить диверсию на каком-то промышленном предприятии.
Но эти экстравагантные личности составляли, несомненно, крошечное меньшинство в мире международного террора и контртеррора. Их можно было приравнять к психически неустойчивым людям, которые по собственной инициативе покушаются на государственных деятелей. Бывали, конечно, и спонтанно возникавшие то там, то здесь группы студентов-революционеров или националистов, которых никто не поддерживал. Но в основном все значительные группы субсидируются или организуются каким-нибудь государством или группой государств. В большинстве случаев это государства коммунистического блока, связанные с Советским Союзом и реже — с Китаем. Даже отдельные личности типа Фельтринелли в конце концов попадают от них в зависимость, потому что нуждаются в тренировках, документах и оружии[68], хотя в финансовом отношении они остаются независимыми.
«Папа» думал совершенно иначе. Авнеру казалось удивительным, что француз, выросший на улице, очень хорошо знакомый со всеми особенностями тайных организаций в Европе, может мыслить, как мыслят создатели комедий об убийцах и терроре. Режиссеры голливудских фильмов или сочинители популярных романов, естественно, никакого представления о подпольных движениях не имеют. Но как мог «папа» предполагать, что все, что происходит, задумано таинственными индивидуумами, дельцами или старыми аристократами, которые, запершись в своих замках в Швейцарии, разрабатывают планы завоевания мира? Это было невероятно. Если он, конечно, вообще во что-нибудь верил. Его презрительная улыбка могла означать то же, что пожатие плеч Кэти, считавшей, что все толкования, кроме ее собственных, предназначены для ослов. В этом смысле и сам Авнер, и его партнеры, оказывались в компании ослов.
«Папа», видно, пришлась по душе его ссылка на частную еврейскую организацию в Америке. И Авнер решил, что раз так, он и в дальнейшем будет придерживаться этой версии. Да и кто в конечном счете может сказать, кто ими руководит и на кого они работают? Авнер, во всяком случае, точного ответа дать бы не мог. Ведь они и в самом деле не работали на Мосад.
Так или иначе, но мировоззрение «папа» никакого интереса у Авнера не вызвало. Но в остальном старик ему очень понравился. Было совершенно ясно, что он свое дело знает. На все практические вопросы «папа» отвечал четко.
