В этом смысле «союз с дьяволом» означал нечто большее, чем солидарность с интересами Советского Союза. На пути от национального сопротивления до международного терроризма некоторые палестинцы, так же, как и многие другие, включая и такие фракции сионистов, как в свое время «Иргун», пришли к выводу, что цель неизменно оправдывает средства. Все действия, направленные на создание национального государства палестинцев, с моральной точки зрения не могут вызывать осуждения — будь это акты беспорядочного насилия по отношению к гражданскому населению Израиля или даже к гражданам других стран, не вовлеченных в конфликт. В этом смысле федаины перешли грань между борьбой за национальную независимость и бандитизмом.
Не причины, породившие сопротивление палестинцев и даже не конечная цель, которую они ставили, уничтожили нравственные основы в их борьбе. Их уничтожили избранные ими методы. Однако внимание мировой общественности к себе им привлечь удалось.
Но в связи с исходом войны Судного дня борьба палестинцев осложнилась. Тем не менее военная победа Израиля впервые обнаружила и уязвимость Израиля. Это арабов удивило в большей степени, чем самих израильтян. Во всяком случае, в палестинском лагере в связи с этим возникли новые идеологические и тактические проблемы.
В расхождениях, существующих между двумя основными фракциями палестинского движения — «Аль-Фатахом» с Ясиром Арафатом во главе и Народным фронтом, возглавляемым Жоржем Хабашем, ничего нового не было. Но они углубились.
Обе фракции считали конечной целью своей борьбы уничтожение Израиля и установление на всем Ближнем Востоке социалистического строя в его арабском варианте. Но Арафат и Хабаш никогда не могли прийти к соглашению ни в вопросах тактики, ни в оценке важности тех или иных задач.
Доктор Хабаш был в первую очередь марксистом-ленинцев и лишь во вторую — арабским националистом. Он рассматривал палестинское движение как составную часть общей борьбы за установление панарабского марксистского правительства, направленного против империализма. Арафат же прежде всего был палестинским патриотом и видел главную задачу в освобождении Палестины. Позднее, после освобождения Палестины, считал он, наступит период так называемого освобождения человека. Многочисленные небольшие фракции в составе ООП самостоятельно определили свое отношение к группе «Аль-Фатах» и к Фронту освобождения. Однако общее руководство «Аль-Фатахом» оставалось в руках Арафата.
В Израиле отношение к Арафату было двойственным. Официально ООП в Израиле не признают даже как наиболее умеренную организацию, так же как ООП не признает Израиль. Некоторые политические деятели в Израиле предполагали, что с палестинским лидером типа Арафата все-таки какое-то соглашение может оказаться возможным. Другие считали, что Арафат не более умеренный, чем самые воинственно настроенные террористы.
Авнер и его партнеры, вообще редко обсуждавшие политические проблемы, этот вопрос обсуждали не раз, их взгляды разделились. Стив, Роберт и Ганс категорически не доверяли Арафату. Карл их пессимизм не разделял. Авнер занимал промежуточную позицию. Уверен он был в одном — Саламэ, стратег арафатовский группы «Черный сентябрь, — должен быть ликвидирован.
В палестинской организации Саламэ был известен под именем Абу Хасан. Он был состоятельным человеком. Образование получил в Сорбонне. Будучи дальним родственником Арафата, он в отличие от него был, по слухам, очень хорош собой и пользовался большим успехом у женщин. Саламэ принадлежал к палестинской аристократии. Его отец, шейх Саламэ, был активным борцом арабского сопротивления задолго до создания Израиля. Старший Саламэ участвовал в рейдах на еврейские поселения в Палестине еще до того, как Али Хасан родился. В 1948 году он погиб от взрыва бомбы Хаганы[75].
Саламэ, воспитанный отцом в соответствующем духе, естественно, принял участие в вооруженной борьбе. Но в силу своего происхождения он меньше, чем другие лидеры террористов, симпатизировал марксистским фракциям в палестинской организации. Это не означало, что он с ними не сотрудничал, когда дело касалось интересов палестинского движения. В Париже одним из его ближайших сообщников был марксист Мохаммед Будиа, который, как предполагали, с пятидесятых годов был коммунистом. Саламэ сотрудничал и с людьми самого правого толка, например, с организатором неонацистов в Швейцарии, который вел в Европе финансовые дела палестинцев, точно так же как во время войны делал это для нацистов[76].
