Авнер был прав. Если их выследили, упорствовать глупо. Они могут и своему осведомителю все испортить. Разумнее будет выйти на встречу с ним уже не им, а кому-нибудь другому и не сейчас, а спустя несколько дней.
Карл и Ганс не возражали. Однако Ганс сказал:
— Послушайте меня. Я живу в надежном месте. За мной никто не следит. Было условлено, что мы встретимся с этим парнем в один из трех дней — девятого, десятого или одиннадцатого числа. Завтра — одиннадцатое. Почему бы тебе с Карлом не уехать утром? А я останусь.
— Один? — Авнер отрицательно покачал головой. — Это слишком опасно.
— Доверься мне, — сказал Ганс. — Я буду осторожен. У нас слишком мало времени.
Авнер согласился, хотя сомнения на этот счет у него оставались.
В отеле «Европа» Карл и Авнер жили в угловом номере, имевшем две отдельные комнаты. Из коридора гостиницы двойная дверь открывалась в прихожую номера. Прямо из прихожей была другая дверь, которая вела в комнату Авнера, а налево еще одна — в комнату Карла. Комнаты между собой не сообщались, и каждая имела свой ключ.
В 1974 году в отеле «Европа» еще существовал знаменитый «Бар этрусков». Перестройка произошла позже. Диваны и кресла были обтянуты тонким, темным материалом, имитирующим кожу. На стене висело большое полотно с изображением «Похищения Европы». Карл, человек хоть и не пьющий, по вечерам любил спокойно посидеть за стаканчиком пива. Иногда перед сном минут на пятнадцать-двадцать он заходил в бар.
В этот вечер Авнер, расставшись с Карлом и Гансом, отправился поискать какие-нибудь сувениры для Шошаны. Около десяти часов он вернулся в отель. Перед тем как подняться в номер, он зашел в бар посмотреть, нет ли там Карла. После индийских блюд Авнер и сам бы не прочь выпить пива. Карла в баре не было. Почти все места были заняты и только несколько стульев рядом с какой-то стройной блондинкой — молодой женщиной лет тридцати с небольшим, с прямыми до плеч волосами и спокойными голубыми глазами — оставались свободными. Женщина была необыкновенно хороша, — того типа, который так нравился Авнеру. Он уселся на стул рядом с ней и заказал пиво. От него не ускользнуло, что она сразу же переложила свою сумку по другую от себя сторону и тут же полезла за сигаретами, которые в ней лежали. Ничего подозрительного в этом не было, но Авнеру запомнилось. Он также обратил внимание на ее духи. Запах был странный, с мускусом, довольно приятный, но необычный.
Завязался легкий, ни к чему не обязывающий разговор двух незнакомых людей, сидящих за стойкой бара. Его начал Авнер, сказав что-то шутливое о бокале, в котором ему подали пиво. Блондинка слегка улыбнулась и, ответив тоже какой-то шуткой, предложила ему сигарету. Авнер поблагодарил и отказался. Блондинка держалась не навязчиво, но казалась заинтересованной. Они немного поговорили о женских модах. Авнера моды интересовали мало, но он сделал недавно открытие, что эта тема интересует большинство женщин.
А ему продолжать с ней разговор хотелось. Кожа у нее была светлая с намеком на веснушки у крыльев носа. Зеленая шёлковая блузка была расстегнута на две верхние пуговки, но вырез при этом не был слишком глубок. Однако, когда она двигалась, можно было заметить, что грудь у нее упругая и хорошей формы. В общем, она была красивая женщина. Никто не стал бы этого отрицать. Авнеру очень хотелось с ней переспать. Шошана была далеко, и ему было нетрудно убедить себя в том, что он страдает от одиночества.
Вероятно, он бы и пригласил ее к себе, если бы она его не опередила.
— С вами так приятно поговорить, — сказал она. — Может быть, мы поднимемся к вам и еще что-нибудь выпьем?
Авнер был совершенно убежден, что проституткой она не была. Он распознавал их за сто метров, даже тех, кто принадлежал к самой высокооплачиваемой категории, и никогда ими не интересовался. Он начал разговор с блондинкой только потому, что видел, что она не принадлежит к продажным женщинам. Она, разумеется, могла быть одной из тех эмансипированных скандинавских женщин, о которых он чаще слышал, чем встречал. Однако мало ли что еще могло за всем этим скрываться? Авнер все еще чувствовал себя не в своей тарелке после сегодняшнего преследования.
«Это было бы прекрасно, — сказал он ей. — Но, увы, я не могу этого себе позволить. Завтра мне нужно очень рано вставать. Поверьте, я очень огорчён.
Он и в самом деле был огорчен. Он чувствовал себя неловко, когда поднялся с места и стал расплачиваться. Блондинка не пыталась его удержать, только пожала плечами и улыбнулась.
Запах ее духов Авнер слышал все время, пока шел к лифту. Только он собрался нажать кнопку, как дверь открылась и Карл вышел из лифта.
— Уже? — спросил Карл.
— Я только что заходил в бар выпить пива. «Мы еще сегодня увидимся, — сказал Авнер, придерживая дверь. — Я хочу написать несколько открыток. — Он вошел в лифт.
