— Ты уверен, что именно она его застрелила? Или она только подготовила убийство? — спросил Роберт Авнера.
— Да, я думаю, что это она, — ответил Авнер. — Но уверенности у меня нет. Я должен сначала узнать, кто она и чем занимается.
— Что мы теперь должны делать? — спросил Ганс. — Приостановить операцию?
Вопрос был существенным. После некоторого размышления Авнер сказал:
— Нет, в той мере, в какой это от меня зависит. Мы сообщим, разумеется, о смерти Карла. Если они захотят нас отозвать, мы об этом узнаем. Но вопроса задавать сами не будем. До тех пор, пока не поступят специальные инструкции, будем продолжать. Пока что я попытаюсь выяснить, кто эта девица. Согласны?
Всем без слов было понятно, что о блондинке сообщать в Тель-Авив они не будут. В определенном смысле это было их частным делом и в задачи миссии не входило. На следующий день все четверо вылетели в Женеву. Авнер оставил в сейфе записку Эфраиму. Кроме того, он впервые снял со своего личного счета десять тысяч долларов. То же сделали и остальные. Снимать деньги со счета Карла они, естественно, не могли. Рассчитывали на то, что Эфраим позаботится о том, чтобы эти деньги были переданы вдове Карла. Независимо от этого, они решили передать ей сорок тысяч долларов из собственных денег, а также вещи Карла. Ганс и Стив в этот же вечер вылетели в Рим. Авнер думал, что, может быть, ему как руководителю следует это взять на себя, но, поразмыслив, решил, что Ганс с этой задачей справится лучше, и вылетел в Париж.
Он встретился с Луи и рассчитался с ним за услуги в Лондоне. Затем рассказал все, что мог о блондинке. Менее чем через неделю Луи сообщил, что может показать ему фотографии четырех женщин. Это были обыкновенные черно-белые снимки, из которых один был явно снят с ведома человека, которого фотографировали, а остальные три — скрытой камерой. Одну из фотографий Авнер тут же отложил в сторону. Было совершенно очевидно, что на ней была не та женщина, которую он искал. Затем он стал рассматривать остальные снимки. Женщины на них по всем характеристикам соответствовали описанию, которое дал Авнер. Не имело никакого значения то, что фотографии не были цветными. Цвет волос женщины с легкостью меняли. Почти то же можно было сказать и о цвете глаз. Контактные линзы были всем доступны. Авнер сожалел лишь о том, что снимки не сохраняли запаха. Уж запах мускуса он бы распознал мгновенно. Он потратил несколько минут на изучение фотографий и остановился на одной из них. На фотографии была изображена женщина, выходящая из аптеки. Снимок был сделан в Париже.
— Эта, — показал Авнер. — Кто она?
— Я доволен, что вы остановились на ней, — сказал Луи, не отвечая на прямой вопрос Авнера.
— Почему?
— Одна из этих женщин уже шесть месяцев находится в швейцарской тюрьме, — сказал Луи. — А третья умерла. Ту, что вы выбрали, зовут Жаннет. Она из Голландии.
— Что она собой представляет? Чем занимается?
— Хм… Она убивает людей, — ответил Луи. — Если ей за это хорошо платят.
Ничего удивительного в этой информации не было. Среди террористов-убийц были десятки женщин, хотя основную массу составляли все же мужчины. Многие женщины принимали участие в террористических акциях или в преступлениях бытового характера на вспомогательных ролях. Некоторые, как уже говорилось, приобрели широкую известность — Лейла Халед, Рима Аисса Тэннос, Тереза Халеш, немки Ульрика Майнхоф и Габриэль Крочер Тидеманн, или американки Бернадин Дорн и Кэти Будин. Они не только находили конспиративные квартиры, работали осведомителями и занимались транспортом, но и закладывали взрывчатку, владели оружием, захватывали самолеты или даже выступали как организаторы и руководители террористических акций международного масштаба. Некоторые из них действовали по убеждению. Другие, — стремясь таким способом доказать, что они не хуже мужчин. Они не отдавали себе отчета в том, что в данном случае «не хуже» означало быть жестоким и безответственным.
Авнеру, разумеется, все это было известно и до случая с Карлом. В Мосаде знали, что женщины могут превосходить мужчин по своим организаторским и дипломатическим способностям, по фанатичной преданности идее, жестокости и узости взглядов, уступая мужчинам лишь в умении пользоваться техникой и в стойкости под огнем. Женщины чаще промахивались, стреляя, чаще гибли от взрыва своих же собственных гранат и чаще сдавались, попадая в безвыходные ситуации. Последнее свидетельствовало, скорее, о более нормально развитом, чем у мужчин, чувстве самосохранения. В определенных ситуациях, однако, именно это делало их значительно более опасными[80].
— Кому она служит? — спросил Авнер.
Луи только пожал плечами.
— Я полагаю тем, кому ее услуги по карману, — сказал он. — По моим сведениям, она много работала в Южной Америке.
— Где она находится сейчас? Можете ли вы разыскать ее?
— В промежутках между своими операциями она живет в маленьком прибрежном городке в Голландии, — ответил Луи. — Название города Хорн. Он находится приблизительно в тридцати километрах от Амстердама.
Авнер кивнул. Он знал Хорн.
