Когда Идзуми Сикибу оставила ребёнка на мосту, она взяла себе ножны от кинжала — она верила, что это как бы часть её самой, поэтому она никогда с ними не расставалась. Теперь она достала ножны и вложила в них кинжал. Теперь ножны и кинжал нашли друг друга, теперь мать и сын, разлучённые столь долго, встретились. Вот такова наша жизнь в мире страданий… Идзуми Сикибу прозрела, и в ту же ночь она покинула столицу.
Она шла по берегу залива Оноэ, и в ушах её стоял колокольный звон, она шла по берегу залива Тосигата, и ей слышался неясный шум, она шла сквозь туман и облака, она поднялась в храм Сёся, что в провинции Харима, и стала ученицей преподобного Сёку[495]. Когда ей исполнился шестьдесят один год и она достигла высшей мудрости, она начертала на опоре храма стихотворение:
Говорят, что выражение «опора со стихотворением», пошло с тех пор, как она начертала эти строки на опоре храма Сёся, что в Харима.
СОЛЕВАР БУНСЁ
Солевар Бунсё [497]
Среди радостных историй, которые знали в древности и рассказывают до сих пор, есть рассказ о солеваре Бунсё из провинции Хитати[498]. Несмотря на то что он был простым человеком, вся его жизнь от начала до конца была светлой и беспечальной.
В провинции Хитати когда-то было шестнадцать уездов, и находилось там чудесное святилище, посвящённое пресветлому божеству Касима[499]. Среди главных священников этого храма был один, которого называли Главным настоятелем. Он был очень богат. В четырёх направлениях он построил сорок тысяч складов, До краёв наполненных семью драгоценностями. Не одно, десятки тысяч разных сокровищ радовали сердце. У него было восемнадцать тысяч строений, слуг так много, что и не счесть, женщин и служанок — восемьсот шестьдесят. Пять его сыновей наружностью и талантами не имели себе равных. Среди многочисленных слуг Главного настоятеля был человек по имени Бунда. Он служил Главному настоятелю много лет. Бунда был из слуг низкого Ранга, но сердце имел благородное, всегда, и днём, и ночью, думал лишь о том, чтобы угодить господину. Бунда был предан службе в храме, и всё же Главный настоятель пожелал его проверить. Как-то он сказал:
— Ты служишь мне много лет, но больше ты не нужен. Уходи, куда хочешь, и живи, как знаешь. Когда твои мысли изменятся, можешь вернуться.
Когда Главный настоятель сказал так, Бунда подумал: «Конечно, здесь тысяча слуг, но я-то всю жизнь служу здесь верой и правдой! Раз Главный настоятель прогоняет меня, делать нечего, но что бы ни случилось, где бы я ни был, я никогда не предам его, и, должно быть, это поможет мне скоро вернуться!»
Ему было некуда идти, вот он и пришёл на побережье Цуноока, в бухту, где варят соль.
Бунда вошёл в первую попавшуюся солеварню и сказал:
— Я бродяга. Пожалуйста, помогите мне.
Хозяин ровным счётом ничего не знал о Бунде, но взглянув на него, невольно пожалел и пустил в дом. Через несколько дней хозяин сказал:
— Чем так сидеть, ничего не делая, принёс бы дров соль варить.
— Это проще простого.
Бунда принёс дров. Он был настоящим силачом, так что дров он принёс столько, сколько под силу взять пятерым, а то и шестерым. Хозяин был очень доволен и благодарен Бунде.
Так прошли годы и месяцы. Бунда решил, что хорошо бы ему самому попробовать варить и продавать соль. Он сказал хозяину:
— Все эти годы я служил тебе, в благодарность дай мне один соляной котёл, у меня ведь ничего своего нет. Хочу попробовать торговать.
Хозяин любил Бунду, поэтому дал ему целых два котла. Бунда стал варить и продавать соль. «Соль от Бунды» была вкусной, кто её употреблял — не болел и выглядел молодо. Притом соли было вдоволь, поскольку котлы Бунды варили в тридцать раз быстрее, чем другие. Вскоре Бунда стал вполне благополучным торговцем. Шли годы и месяцы, и он превратился в настоящего богача. Все солевары на побережье Цуноока теперь старались походить на него. Он сменил имя и стал зваться Бунсё Цунэока. Потом купил семьдесят пять тё земли, окружил поместье рвом, построил в четырёх направлениях восемьдесят три склада, а всего возвёл девяносто разных строений. Теперь он мог сравниться с древним богачом Судаттой[500].
Многие в провинции Хитати теперь служили Бунсё. Число его слуг, включая малолетних, достигло трёхсот с лишним человек. Нанимали и разных других работников: подёнщиков, косарей, — их число неизвестно. «У меня столько сокровищ, что даже люди, обладающие всеми десятью добродетелями, не сравнятся со мной» — так он стал поговаривать.
У Бунсё, однако, не было детей, ни сыновей, ни дочерей. Однажды обо всём этом узнал господин Главный настоятель. Он подумал, что всё это довольно странно, и решил позвать Бунду и поговорить с ним. Бунду позвали. Тот так давно не был у Главного настоятеля, что обрадовался и тотчас явился. Господин Главный настоятель взглянул на него: конечно, Бунда — человек низкого происхождения, но ведь он добился процветания.
