— А вдруг кто-нибудь расскажет родителям Восточной госпожи о ваших занятиях? Ох, уж они тогда не скажут: «Кормилица — хороший человек». Как подумаю об этом, тут же в ярость прихожу!
Хотя то, о чём рассказывала Дьяволица, обычно было лишено каких бы то ни было оснований, слухи об уроках Драконши, конечно же, пошли гулять по свету. Дьяволица отправилась к Западной госпоже и наговорила там настоящих гадостей:
— Драконша учит девочку счёту! Этому презренному занятию! А ничему другому не учит!
Однако ни тамошняя кормилица, ни сама Западная госпожа не отвечали ни словом. Кормилица не отрывала взгляда от кото, на котором занималась с девочкой, и ни на что другое внимания не обращала. Ведь если хоть единым намёком ответить на злословие, то в другой раз твои, пусть и добрые, слова будут тоже переданы как злословие. Чтобы этого не случилось, Дьяволице всегда отвечали с большой осторожностью.
Кормилица:
— Для начала настрой инструмент. Если ты хоть немного ошибёшься в тональности, звук выйдет неблагозвучным. Кобылка в кото — очень важная вещь.
Младшая сестра:
— Должна ли я подтянуть пятую и десятую струну?
Кормилица:
— Нужно подтянуть так, чтобы струны дрожали.
Дьяволица:
— А ту девочку учат счёту, и Драконша говорит: «Ты хорошо запоминаешь», — и радуется. Это истинная правда. А ведь высокородной девушке прилично учиться только вещам утончённым. Эта Драконша не должна выпускать свои когти! Это позор! Позор!
Отправившись к Драконше, Дьяволица ей сообщила:
— Когда я ходила к Западной госпоже, её кормилица спросила: «Это правда, что девочку учат счёту? Это ужасно! Это такое умение, которым должен владеть гадальщик или же кладовщик, так я понимаю. Учить девочку этому — вне всяких приличий». Потом взяла кото и спросила: «А вот музыке её разве не учат?» Она рассмеялась, а я рассердилась и ушла, даже чаю не попила. Она ни в коем, ну ни в коем случае не должна так говорить. Но она очень красноречивая, это уж точно. Я постеснялась что-либо возразить и не сказала о том, что на самом деле я с вами полностью согласна. И теперь мне стыдно за это.
Её слова разозлили Драконшу:
— Какой прок тянуть струны кото! Да эти люди от жизни отстали! Всё продолжают учиться такой ерунде, над которой люди смеются. Да я сама никому не уступлю, если что-то тянуть нужно. Давным-давно, когда меня взял господин из провинции Этидзэн, я научилась прясть — нити тянуть. А когда он сказал: «Протяни канал для орошения!» — я сделала так, что люди хвалили меня. И на пугало я тряпки натягивала. А когда у меня был господин из Ясэ, я и деревья на себе тягала, и коня за повод тянула. А в горах Юнояма в провинции Сэтцу рубанком сколько водила-тянула! А когда приходилось двуручной пилой пилить, я тянула не хуже другого. Когда я жила с господином из бухты, я и сети тянула, и лодку на берег вытягивала. А когда одна жила, мне фитиль в лампе приходилось вытягивать, а чтоб чай истолочь, ручку мельницы крутить-тянуть. И все эти дела — очень важные.
Она продолжала:
— Когда я была молодой, у меня был друг, слепой сказитель, он научил меня играть на бива. Я тогда много мелодий запомнила, да только сразу и позабыла. Но те песни, в которых рассказывается о битвах, нравились мне ещё с детства, их-то я часто играла, до сих пор помню. Всему тому, что знаю, я обучу мою девочку. Только ни у меня, ни у неё нет инструмента. Одолжу бива у министра и тут же её научу. Обычно люди щеголяют тем, что знают «Гэндзи», а я помню наизусть всю «Повесть о Хэйкэ»[450], когда хочешь, могу рассказать. Люди станут рассказывать «Гэндзи», а я расскажу «Хэйкэ». Ннкому я не уступлю, никому!
Кормилица запела.
— Знаете, из всех мужчин, которые у меня были в жизни, у меня текут слёзы, только когда я вспоминаю друга моей молодости по имени Конъити. Этой песне меня научил тоже он, вот я её и вспомнила. Если что-то такое есть в твоих мыслях, это обязательно как-нибудь да проявится. Говорю вам это как на исповеди.
— И правда, смешно и подумать обо всех этих людях! Сколько они мнят о себе! А про вас никто ничего не знает! И вы никогда никому не говорили, что обладаете таким талантом! Вот и я до сих пор всё думала, о чём это вы льёте слёзы? А теперь поняла и сама готова заплакать.
Однажды жена сказала министру:
— Мне говорили, что кормилицы учат девочек музыке — одну играть на кото, другую на бива, а мы ещё их не слышали. Сегодняшний вечер — особенный, осеннее полнолуние. Может, этой ночью позовём девочек развлечь нас и устроим праздник?
— Пусть будет по-твоему, — ответил тот.
