А душа, однако, саднила. И, что печально, совсем не хотелось рисовать, — для Сергея состояние непривычное.
Выйти, что ли, прогуляться перед сном? Конец апреля, вечер тёплый, безветренный. Глотнуть свежего воздуха, послушать пение птиц в саду…
— Непременно в сад, — велел Сергей самому себе.
Раздался стук в дверь, и в кабинет заглянул Селиванов, — один из двух сменных агентов от Ефимова.
— Сергей Васильевич, тут к вам дама просится, — доложил он.
— Кто?! Какая, к чёрту, дама на ночь глядя?
— Не могу знать. Говорит, мол, передайте Сергею Васильевичу, что к нему по срочному делу мисс Канингем. В прихожей на первом этаже дожидается. Там за ней Парамонов присматривает.
Лёгкий хмель мгновенно покинул голову, и сердце зачастило. Неожиданное появление компаньонки Элен могло означать лишь одно: с дочерью посла что-то неладное.
— Зови, — сказал Сергей, сбрасывая домашнюю куртку и доставая из шкафа пиджак. Убрал коньяк с лимоном.
В ожидании мисс Канингем нетерпеливо шагал по кабинету взад-вперёд.
Едва англичанка переступила порог, в глаза бросилось, что она чем-то испугана. На бледном лице женщины ясно читалась тревога, дыхание было частым и коротким.
— Добрый вечер, мисс Канингем, — сказал Сергей, хмурясь.
Женщина покачала головой.
— Совсем, совсем не добрый, мистер Белозёров… Но мы, кажется, раньше общались по имени?
— Да, действительно… Что-то случилось, Рейчел?
— Увы, да. Иначе я бы здесь не оказалась.
Глаза компаньонки заблестели от слёз. Похоже, она была на грани истерики.
— Перестаньте говорить загадками! — прикрикнул Сергей. — Что там у вас, — пожар, наводнение? Садитесь и рассказывайте.
С жалобным видом Рейчел буквально рухнула на диван. Расстегнула короткое серое пальто поверх чёрного платья, сняла и отложила в сторону скромную шляпку.
— Сергей… Меня прислала к вам Элен. Больше ей довериться некому.
— Что с ней? — тихо спросил Сергей, садясь рядом.
— Ей очень, очень плохо. Она попала в беду.
— Из-за меня?
— Ну, в общем, да.
Сергей сжал кулаки. Этого он и боялся. Спасительница подставила себя ради него и теперь поплатилась…
— Так всё-таки что с ней? — повторил он. — Я могу ей чем-то помочь?
— Бог свидетель, Элен очень на это надеется… Впрочем, она сама всё написала в письме.
С этими словами Рейчел достала из объёмистого ридикюля узкий запечатанный конверт и протянула художнику.
— Читайте, — сказала она, всхлипнув.
Нахмурившись, Сергей выхватил конверт и дрожащими от нетерпения руками вскрыл. Извлёк свёрнутый лист, развернул.
Чёрным по белому на бумаге была крупно написана одна-единственная фраза: «Будь ты проклят!»
Сергей остолбенел. И в этот миг левая рука мисс Канингем вдруг легла ему на затылок, а правая плотно прижала к носу и рту какую-то приторно пахнущую влажную тряпку.
С невнятным воплем Сергей попытался оторвать от себя англичанку, но изящные женские руки оказались на удивление сильными. Вскочить на ноги тоже не удалось, — Рейчел, словно в неудержимом любовном порыве, навалилась на него всей тяжестью. Ожесточённая борьба продолжалась несколько секунд. Затем Белозёров неожиданно ощутил, что тело отказывается ему повиноваться, а рассудок мутится. И сник раньше, чем успел сообразить, что с ним происходит.
Голова трещала, как с жуткого перепоя. Во рту засуха, — плюнуть нечем. Веки будто начинили свинцом. Не поднять, не оглядеться… И тошнота, — мерзкая тошнота, стоящая в горле, мешающая вздохнуть полной грудью.
Внизу, на первом этаже, дребезжал звонок телефонного аппарата. Противно, долго, назойливо. Трубку почему-то никто не брал.
— Что, плохо? Потерпи, скоро пройдёт. Бедняге Алану, которого сука Элен угостила хлороформом, тоже пришлось несладко. Но ничего, очухался…
Голос мисс Канингем доносился откуда-то издалека. Сергей с трудом открыл глаза и увидел англичанку, склонившуюся над ним. Тонкая рука слегка похлопала по щекам, небрежно провела по лицу.
— Ты меня слышишь?
— Да, — еле ворочая языком, ответил Сергей.
— Ну, значит, будем говорить.
«О чём?» — хотел спросить Белозёров, но осёкся. Он вдруг осознал, что не может пошевелиться. Двигать можно было только шеей.
Сергей сидел в своём любимом кресле. Кресло же почему-то стояло посреди кабинета, хотя он точно помнил, что до этого оно находилось там, где и полагается, — у стола. Руки и ноги были надёжно привязаны к ручкам и станине. Сверх того, прочная верёвка буквально приковала туловище к спинке, обеспечив Сергею полную неподвижность.
А в кабинете происходило что-то странное. По периметру комнаты были расставлены горящие свечи, много толстых свечей. В их мерцающем свете лицо женщины в обрамлении распущенных тёмных волос казалось неестественно белым. Сама она неторопливо выкладывала из ридикюля на диван какие-то предметы. На лбу Сергея выступила испарина, — то были ножи. Пять больших ножей с массивными ручками, аккуратно разложенных на коричневой коже и грозно поблёскивающих острой сталью.
Снова зазвонил телефон. И снова никто не взял трубку.
— Послушайте, Рейчел, что вы делаете? — хрипло спросил Сергей.
— Готовлюсь к ритуалу, — невозмутимо сказала женщина, доставая шестой нож.
