Осознав сказанное, девушка приоткрыла рот, собираясь возразить, но принц не дал ей возможности заговорить.
- На коленях. Ползи.
Элика замерла. Она все еще надеялась, что ее наказание заключалось лишь в унизительной позе, но, видимо, снова недооценила его ненависть.
- Я... Я не могу! - девушка затрясла головой. - Не буду! Лучше избей!
- Это твой выбор, я понял верно? - вкрадчиво осведомился Кассий. Он со вздохом поднялся и, медленно подойдя к столику, взял в руки плеть. - Только ты же сама понимаешь, что сделаешь это после первого же удара. Так стоит ли терпеть боль, если все равно будет по-моему?
Элика отчаянно затрясла головой. Ее плечи дрожали от плохо сдерживаемых рыданий. Темные волосы рассыпались, почти скрыв эту дрожь, и Кассий ощутил ее скорее интуитивно. Непонятная слабость охватила его. Идущее вразрез с действиями желание поднять ее с колен и прижать к себе, пообещать, что все закончится, и боли больше не будет.
Ничего этого он не сделал. Рано, сказал внутренний голос с оттенком любопытства потустороннего наблюдателя. Принц замер в нерешительности, видя ее бездействие. Сможет ли он ее ударить, если она не подчинится? Вряд ли. Отойдя в сторону, принц уже спокойнее произнес:
- Я жду, девочка. Но мое терпение не безгранично.
Элика сжала зубы. В этот раз сознание не хотело щадить ее, заставляя пройти весь путь по чертогу Лакедона до конца. Но боевой дух сегодня не покидал ее, несмотря на страх перед плетью. Не подчиниться она не могла, понимая, что не выдержит боль, и от этого будет только хуже − может, обезумев от боли, она сама будет упрашивать его заменить порку на право лежать в его ногах. Нет. Он не получит ее дрожащую от страха!
Принцесса быстро повзрослела в этой проклятой Кассиопее, и некоторые вещи были для нее очевидны. Принцем правила похоть. Даже больше, чем обида на ее выходку и чувство мести. Родная сестра Ксения тоже была одержима подобными чувствами, сколько она ее помнила. Те из рабов, кто интуитивно прочувствовал свою госпожу, со временем смогли разыграть целую партию, основываясь на ее слабостях и желаниях. Совсем недавно двое из таких умников покинули ее гарем, щедро вознагражденные золотом и вольной грамотой. Еще одного Ксения с легкой руки подарила своей верной стражнице и близкой подруге, запавшей на статного белокурого красавца во время их оргии втроем. Наверное, было хорошо, потому что подарок перешел из рук в руки уже без ошейника раба. Сестра любила посетовать на то, что излишне добра с ними, хотя Элика в некоторых моментах была не совсем согласна. Хотя, что она тогда понимала?
Сейчас осознание пришло вместе с опытом. Желанием, даже чужим, можно управлять. Раскалить посильнее, пусть этот жар и опалит первоначально, зато потом на месте костра можно строить свои пирамиды. Опыта в этом у нее было мало, но интуиция вела вперед, словно правя ее черные крылья.
Страх ушел, уступив место азартному злорадству. Элика расправила плечи, отбросив волосы, прикрывшие грудь, и без стеснения перехватила взгляд мужчины. Этого-то права у нее не отбирали, верно? Стараясь не замечать плети в его руках, девушка вытянула руку, коснувшись пола, и плавно подвинула колено. Врожденная грация позволила сделать это без труда. Однажды во время охоты она таким образом подобралась вплотную к самке равнинного карела, перерезав ей ножом сухожилия. Тактика пантеры, известная всем амазонкам чуть ли ни с рождения. Интересно, догадывался ли об этом принц?
Чувство униженности и страха полностью испарилось. Теперь это была игра. Первая робкая, но заслуживающая шанса на победу попытка победить противника, но не на поле боя, а в отношениях мужчины и женщины.
Принцесса замерла у его ног, ощутив вибрацию мраморных плит от дрожи мужского тела, охваченного желанием. Плеть отлетела в сторону и с глухим стуком отрикошетила от хрустальной колонны.
Элика покорно запрокинула голову, следуя его ладони, по привычке скрутившей ее волосы. Лед почти расплавился в серых глазах принца, растопленный силой желания. Вторая рука мужчины путалась в шнуровке брюк из кожи. Краткий испуг прошел быстро, девушка не могла показать свою слабость после своего же показательного выступления, и с трудом удержала свои глаза широко раскрытыми. Облизнула пересохшие губы, скорее неосознанно, запоздало понимая, что задела язычком головку напряженного члена. Приоткрыла рот, дабы не слышать унизительного приказа и расслабила мышцы горла.
Надо просто пережить. Легко не будет. Ласка рабыни, как называли это в Атланте, казалась унизительной и недостойной аристократки лишь на первый взгляд. Иногда сама Ксения не пренебрегала ею, утверждая, что этим можно управлять даже самыми непокорными мужчинами по своему усмотрению.
К ожесточенным толчкам, ощутимо бьющим в стенку горла, она на этот раз была готова. Выдохнув, провела языком по напряженному стержню, ощутив слабую пульсацию. Стон Кассия вызвал в ее сознании почти неконтролируемый прилив мрачного удовлетворения и ощущения собственной власти.
