А дальше была война.
Сев в автобус, чтобы отправиться домой, мы точно осознавали, что вернемся в Страсбург. То, что с нами произошло, целиком и полностью повлияло на наше решение. Мы уже просто не могли жить как раньше. Мы стали другими, и нас ждало совершенно иное будущее. Светлое, чистое и бесстрашное. Зайдя домой, мы, не раздумывая и не колеблясь, рассказали тетушке всю правду. Не было сил уже скрывать все то, что с нами происходило все это время. И озвучили свое окончательное решение бросить школу и навсегда уехать, как бы больно для нее это не прозвучало. Несмотря на всю ту заботу, что она отдавала нам, она не сможет опекать нас вечно. В конце концов, продолжи бы мы жить все вместе, как раньше, она растратила бы на нас все свои силы. До последнего. Мне кажется, в глубине души она хотела именно такой жизни для нас, подарив нам однажды свободу. Чтобы мы стали самостоятельными, вольными своим желаниям и интуиции. И больше никогда не боялись и не прятались.
Но с нашим приездом домой наступила война. На Одеран напали маги Германии. Еще с давних времен, пока начинались бесчисленные войны между обычными людьми, завязывались войны и межу темными и белыми магами. За всю историю Эльзас постоянно переходил от Германии ко Франции, и это оказало на него огромное влияние: город до сих пор совмещает в себе элементы двух культур. И точно также он был во власти то белых, то черных магов. Как же мне хотелось проснуться. Но снова мой сон оказался ничтожной действительностью. Пугающей, убивающей, холодной, как лед. Пробирающий твою душу. Этот мир мог быть лучше, но мы все упустили. Слишком поздно. Мог бы я, будучи шестилетним ребенком, читающим книжки про войну, когда-то подумать, что я сам стану героем книги? Мог бы я когда-то подумать, что жестокий мир – это вовсе не выдумка? Мне бы хотелось верить, что ледники рано или поздно растают. Но если честно, несмотря на мой, видимо, врожденный оптимизм, я в это уже не верю. Страшнее войны только смерть. Хотя уже и она перестала быть для меня такой пугающей. Скорее наоборот. Ты уже где-то вдали от этого беспредела, от клочка земли, где обитает ненависть и царит несправедливость. Ты можешь кричать сколько угодно, но тебя никто не услышит. В принципе, такой закон существует везде. Поэтому я в который раз убеждаюсь, что страшнее и чудовищные войны в этом мире нет и ничего не будет. А ведь еще совсем недавно самой большой проблемой для нас было то, что первым уроком в среду была математика с мадам Торенто.
Война – это еще один серьезный повод, чтобы уехать. Жизнь в который раз подтолкнула нас, помогая осуществить наши планы быстрее. Мы хотели забрать тетушку вместе с собой. Другого варианта мы даже не допускали. Но она не смогла. Слишком дорого ей было то место, в котором она провела всю свою жизнь. Без этой энергии, без ее места силы она бы не справилась, как уверяла она нас сама. Лучше умереть в своем месте, чем вечность скитаться по неизведанному и чужому. Она была стойко уверена, что ее магия и родные стены станут для нее самой надежной защитой в этом мире. Мы тоже верили и знали, что здесь она не пропадет. Было неистово тяжело уезжать в такое неспокойное время, оставляя ее одну, но жить здесь было уже невозможно. Как раньше на нас давили стены, тогда на нас давил целый город. Агата все понимала, перед ней стояли уже не пятилетние мальчики, за которых кто-то решает их собственную судьбу. А в первую очередь личности, которые отдавали себе отчет в своих действиях. Во всяком случае, даже несмотря на то, что мы были еще несовершеннолетними, нам первый раз дали возможность решить что-то самим, не противясь этому. И мы решили оставить себя прошлых здесь, в уже изведанном и жутком мире, взамен на притягательно-волнующую неизвестность. Мы оставили прошлых себя здесь во благо себя новых. В надежде ощутить заветное облегчение. Обняв в последний раз Агату, мы почувствовали тепло с ароматом вишневого пирога и корицы. Этот запах въесться в нашу память на всю оставшуюся жизнь. Тяжело давалось это решение, как никогда. Особенно трудно было сделать первый шаг.
