Как и обещал Богомолов, ровно в шесть часов вечера в дверь квартиры, где Савелий появился всего полчаса назад, раздался звонок. — Кто? — сонным голосом спросил Савелий. — Участковый, старший лейтенант Меркурьев! — отозвался молодой звонкий голос.
— Что нужно? — не слишком дружелюбно процедил Савелий.
— Проверить ваши документы! Да вы откройте, не бойтесь! — Голос участкового был мягким и предельно любезным.
— А я и не боюсь! — усмехнулся Савелий и открыл дверь. В квартиру ворвались четверо крепких мужчин в форме ОМОНа, трое с автоматами и один с «Макаровым» в руках.
— Гражданин Говорков Савелий Кузьмич? — спросил тот, что был с пистолетом.
— Да, а в чем дело? — спокойно поинтересовался Савелий.
— Капитан Артемьев! Вчера у вас был суд по сто восьмой статье, не так ли?
— Да, был, и меня освободили! — Савелий пожал плечами.
— Вас не освободили, а осудили. Вот приговор суда! — Капитан протянул Савелию бумагу. — Четыре года лишения свободы в колонии строгого режима. — Но как же так? Меня же освободили! — тупо повторил Савелий.
— Сотрудник суда, допустивший халатность, уже наказан. На сборы вам даю пять минут. Вопросы? — бесстрастно проговорил капитан.
— Какие тут могут быть вопросы? — зло бросил Савелий. — Суки рваные! Что хотят, то и творят, то отпускают, то арестовывают. Бардак!
— Он ходил по квартире и отпускал проклятья всем подряд, не забывая складывать в наволочку все, что уже приготовил для ареста. Каждую вещь он предупредительно показывал капитану Артемьеву, как бы спрашивая: можно или нельзя?
— Да не расстраивайся ты так! — дружелюбно заметил тот. — По всей стране бардак! Радуйся, что лишние сутки побыл на свободе.
— Эх, знать бы раньше! — вздохнул с огорчением Савелий.
— Что, сбежал бы? — спросил участковый инспектор.
— Куда сбежишь в нашей стране? — усмехнулся Савелий. — Хоть гульнул бы на прощанье! Да так, чтобы чертям тошно стало! — Он подмигнул капитану Артемьеву.
— Вот это по-нашему! — Тот с улыбкой потер ладони, потом милостиво добавил: — Если есть чего, можешь залить за воротник.
Савелий хотел, чтобы его «арест» прошел как можно более натурально, и поэтому заранее прикупил бутылку «Смирновской».
— Вот, спасибо, капитан, уважил! — Он налил полный стакан водки себе, кивнул на бутылку. — Может и вам по чуть-чуть?
— Ладно, только по «полтинничку», — согласился капитан. Савелий быстро разлил остатки водки по стаканам, но капитану налил чуть больше остальных.
— Сразу видно, что служил в армии! — самодовольно заметил тот. — Где, если не секрет? — В Афгане, — спокойно ответил Савелий. — Понял!
— вздохнул капитан. — Ну, постарайся в зоне не задерживаться! — Он быстро опрокинул водку в рот. Савелий усмехнулся — очень уж двусмысленно прозвучало пожелание капитана.
— Постараюсь! — сказал он и медленно выцедил сквозь зубы стакан. — Ну, что, собрался? — спросил капитан. — Нет, еще кое-что. — Савелий показал авторучку. — Можно?
— Можно. Будешь писать своим возлюбленным. Пасту, мыло, полотенце не забыл?
— А как же! — воскликнул Савелий, потом взял учебник географии. — А эту книжку я могу взять с собой?
— Что, учиться там думаешь? — Капитан взял учебник и внимательно пролистал его. — Попытаюсь! — Хорошо, возьми. Все?
— Вроде все! — Савелий даже вздохнул с облегчением. — А паспорт, военный билет? — Паспорт при себе, а военный в военкомате. — Ладно, там разберутся, пошли! Надеюсь не будешь делать глупостей? — Капитан щелкнул наручниками, пристегнув правую руку Савелия к своей левой руке.
— Я ж не сумасшедший на автоматы кидаться! — хмыкнул Савелий. — Да вы хотя бы куртку накиньте на наручники — перед соседями неудобно. — Это можно.
У подъезда они распрощались с участковым и сели в «рафик» темно-зеленого цвета, который быстро домчал их до Курского вокзала. Поезд вот-вот должен был отправиться в путь. «Столыпинский» вагон был самым последним, и «рафик» остановился прямо у его входа.
Капитан вышел из машины и решительно постучал. Долго ждать не пришлось — вскоре в дверях появился конвоир.
— Чего вам? — угрюмо спросил рослый сержант.
— Позови-ка начальника конвоя! — Он сейчас занят!
— Ты что, не слышал! — бросил капитан с раздражением. — Начальника конвоя сюда, быстро!
Через несколько минут вышел майор, застегивающий ворот гинастерки.
— В чем дело, капитан? — Он был изрядно навеселе.
— Пополнение к вам! — Капитан не стал ничего объяснять и протянул документы Савелия майору.
— Могли бы и пораньше! — поморщился тот. — Так получилось, майор.
— миролюбиво сказал ОМОНовец, потом крикнул: — Любимов, осужденного сюда!
— Ладно, давай! — Майор махнул рукой. — Шмонать его надо, а все помещения уже заняты.
— Мы его уже шмонали, да и парень он неплохой… — многозначительно проговорил капитан.
— Ага, неплохой! Со сто восьмой-то? — Всякое бывает…
— Вот именно! Говорков! — громко вызвал майор. — Савелий Кузьмич, сто восьмая, четыре года строгого режима! — угрюмо отрапортовал Савелий.
— Ну и рожа! — ухмыльнулся майор. — Кто это тебя так разукрасил? — спросил он, указывая пальцем на шрам.
— Пусть не лезут! — с улыбкой ответил Савелий.
