Удача. После разговора с Люцусом, я долго раздумывал над этим словом. Нет, моя теория не подтвердилась, и мантией этот сталкер не пользовался. Я до сих пор чувствовал на себе постороннее внимание. И это точно не было плодом моего воображения, так как одолженный у задумчивой в последнее время Лианны старинный вредноскоп, который создал ее далекий родственник Эдгар Струглер начал безудержно вращаться сразу же, после того, как я заметил постороннее внимание.
Вплоть до остановки артефакта, я так никого и не обнаружил. Коридоры ночного замка были пусты. Но и невидимого преследователя я также отпугнул, сгорая от желания заавадить невидимку на месте. И все же, пускай я так и не узнал, кто меня преследовал, мысль о том, что я все-же не схожу с ума. Или, по крайней мере — не так быстро, очень сильно помогла активизировать поиски способа помочь Гарри.
Вредноскоп, мантия невидимка — все это очень и очень помогло, наконец, уделять больше времени непосредственно на поиски, а не наворачивать круги в пыльных проходах, надеясь отвязаться от преследования.
Но, возвращаясь, к вопросу об удаче. Разговор с Малфоем, который, по моему мнению, был на редкость удачливым засранцем, а также его результат — с лихвой набранная сумма в плату за артефакт-ловушку, подтолкнул меня к еще одному способу ускорить поиски. Удача. Мне совершенно точно была необходима эта эфемерная субстанция, хоть как-то взаимодействовать с которой научился один из величайших зельеваров XVI века, или даже тысячелетия — Зигмунт Бадж.
Придуманный им Феликс Фелицис действительно мог концентрировать эту неосязаемую сущность, даруя принявшему это зелье магу несколько часов удачи во всех начинаниях.
Но как и практически все в магическом мире — это не проходило бесследно. Феликс не мог воздействовать на удачу напрямую, просто каким-то образом концентрируя ее в одном моменте. Расплачиваться за каждый час приходилось месяцами, или даже годами неудачи. Этот разброс был случаен, и как сходились маги-теоретики, варьировался в зависимости от естественной удачливости человека, отсыпанной судьбой изначально. А также от того, какой результат получил решившийся на такой шаг маг.
Кто-то просто испытывал мелкие неурядицы, не особо влияющие на жизнь, вроде как: забытая вещь, ушибленный палец или подобная мелочь. Кто-то же вполне мог просто неожиданно… умереть, спустя всего пару дней после приема зелья. Несчастный случай. Неудача… Конечно, таких случаев было очень и очень мало, но они были, охлаждая любителей в прямом смысле «испытать удачу».
Но желающих, не смотря на огромную стоимость зелья, все равно было очень и очень много. Именно по-этому, спустя всего полвека, было изобретено специальные тесты для определения таких «счастливчиков», а использование Феликса было официально запрещено как на всех официальных соревнованиях, так и в букмекерском деле.
Я долго колебался, прежде чем заказать подобное зелье. Но отведенное на поиски время сокращалось с катастрофической скоростью. Приближались рождественские каникулы, а я даже не прочел и одной сотой Хогвартской коллекции книг. Мне кажется, я понял, почему именно Альбус с такой легкостью дал мне действительно полный доступ, недоступный большинству преподавателей. Пускай, с помощью Выручай — комнаты, я и другим способом оказался в святая-святых. Но найти здесь что-то конкретное, а, тем более — настолько редкое… Это было попросту — нереально.
Без подсказки, где именно искать — я мог бы бесполезно провести здесь годы. И именно по-этому в один день я все-таки решился.
***
— Ну что ж… — я смотрел на маленький флакончик с переливающейся золотой жидкостью внутри, рассчитанный на шесть часов максимальной концентрации удачи. Хотел взять на все двенадцать, однако Французский мастер-зельевар, старый знакомый Поллукса, крайне не рекомендовал пить зелье в такой концентрации больше чем шесть часов.
Хотя способ готовки зелья был примерно одинаков, концентрацией и правильно приготовленными ингредиентами можно было как усилить, так и ослабить эффект. Не говоря уже о том, что как и в случае готовки рыбы-фугу, один неверный шаг был способен превратить зелье в смертельный яд. Один такой флакончик обошелся мне в тысячу галлеонов. Даже и не знаю, как Слизнорт в будущем расстанется с такой суммой, эквивалентной призу за победу в «Тремудром турнире» на обычное школьное соревнование.
Тут либо он хотел избавиться от соблазна, либо зелье было не слишком концентрированное, что понижало его стоимость, или еще по каким-то причинам…
В любом случае, я поймал себя на мысли что вспоминая это — просто оттягиваю момент, и, вздохнув, открыл пробку флакона.
***
